— Но зачем нам вообще рисковать, ведь, как я поняла, с Александром ты встречаться не собираешься? Что ты забыл в этом бункере? Почему мы не поехали в объезд? — Анна вздохнула, девушка заметно нервничала.
— В объезд — нельзя, если из-за устроенных друзьями твоего отца учений ПВО, вмешательства ЦСКА и сюрпризов, которые им преподнес наш бронер, Абрамов не мог пропасти нас вертолётами до Питера, да и вообще, на федеральной трассе это сделать не так легко, то, на объездной, сочетание пары гаишных вертушек и десятка постов… А город — запретная для полётов зона, так что… А что забыл? Не забыл, а оставил, Аня, когда был проездом в Питере, по пути… Вобщем, до места назначения, я так и не доехал, остальное ты знаешь, — Владимир подмигнул женщине, — вот и передал Сане свой идентификатор нулевой тревоги три дня назад, и попросил его спрятать в объекте. Не нравилась мне эта командировка, потому и взял, а, с другой стороны, не хотел на базе с ним появляться — сама знаешь, что за…
— Электронная карта индивидуальной идентификации, Володя? Хранящая биопараметры, и несколько ситуационных кодов, но зачем она тебе? Это же на случай войны, или, там, переворота — не зря, почти у всех членов Комитета такие есть, но сейчас? — женщина прислонилась щекой к стеклу, — сейчас, к сожалению, свою личность тебе не подтверждать придётся, а прятать, скоро Абрамов позаботится, чтобы нас каждая собака узнавала!
— Эх, Аня! — Владимир задорно шлёпнул по дерматину сидения, — не спорю, Юрий Васильевич многое бы отдал, чтобы так и было, но… Не сможет он сделать этого. Не сможет! Я стёрт из системы, все ориентировки, привычки, знакомства, биометрия, всё, что было на меня в базе данных, наши уже должны были стереть. И теперь, мне, напротив, придётся доказывать, что я — это я, особенно, если они меня в лицо не знают, но и внешность, не гарантия, сейчас силиконом подкачают — такие пластики есть в том же СВР, и подлинные документы сделать — раз плюнуть. Плюс, смогу ввести через эту карту ситуационную кодировку, скажем, что я не действую под давлением, что это не провокация. Нам не раз придётся обращаться за помощью к людям Комитета, а, в ситуации, граничащей с переворотом, когда твой отец объявил по Комитету третий внутренний уровень тревоги, без подобного подтверждения, они просто не имеют права мне верить. Ну и… Ещё кое-что там интересное, — Владимир хитро прищурился.
— Володя, а что бы мы делали, не произойди этого убийства? — Анна заглянула в компьютер Владимира, прочитав информацию, — хорошо, конечно, отец приготовил документы заранее, но, за кого бы мы себя выдавали, и не обнаружится ли раньше времени наш подлог?
— Не обнаружится, Аня. Прокурор в лице нашей «модели» позвонил полковнику, нас пропустят и не станут «трясти», а нам-то и надо пройти в отделение и спуститься в подвал по лестнице. А громкие убийства, требующих внутреннего расследования, происходят едва ли не раз в месяц, и за неделю не раскрываются. Нашли бы другое преступление.
— Товарищ майор, провокационный звонок выполнен, вас пропустят на объект. Документы генерал подготовил заранее, они в бардачке, — модель закрыла капот и поставила под сидение коробочку рекоммутатора.
— Что же, Аня, пора, — Владимир и Анна вышли из машины, захлопнув двери, восемнадцатая заехала в ворота платной парковки, и быстро расплатилась с охранником.
Метропоезд нырнул во тьму тоннеля, неровный и неживой свет освещал лица людей, набившихся в вагон. Тьма перегонов сменялась светом станций, иллюзия времени умирала во инфернальной тьме подземелья, оставался только мерный стук, перетекающий в гул, усыпляющий, заставляющий забыться. Они едва не пропустили станцию, если бы восемнадцатая не вывела из транса Владимира, шепнув: «Невский, выходим!»
На этот раз они с Васильевым просчитали всё правильно, хотя час пик давно миновал, из-за туристов, заполнивших Питер на исходе белых ночей, искать их в метро и в городе можно было с таким же успехом как иглу в стоге сена. Владимир знаком попросил Анну подождать, и направился к ближайшему автомату. Позвонить Сане, убедиться, что всё в порядке, хотя, встречаться с ним лично всё равно небезопасно, но всё-таки… Он набрал номер, пошли вызывающие гудки. Владимир прекрасно понимал, что Сашу вычислят по контакту, внешка, наверняка села на его служебный, а пары минут разговора будет достаточно, чтобы запалить таксофон, по которому звонит Владимир. Всего пара минут, — и он заставит людей Абрамова бегать за ним, задыхаясь, как гончие на охоте, заставит одновременно блокировать шесть выходов со станций Невский и Гостиный Двор, на которую им ничего не стоит перейти. Впрочем, им ничего не стоит снова сесть на поезд, и выйти на любой из станций второй или третьей линии, причём, в любом направлении, — значит, придётся контролировать ещё пять станций, на которых возможна пересадка, а сил у Абрамова немного, охотиться на них с Анной в открытую они не посмеют, только распылят свои силы, и тогда, — тогда они смогут пройти как игла сквозь масло, как вода, сквозь пальцы. Да, Фараон был прав, к завтрому они окончательно запутают и загонят преследователей, и будут на подмосковной авиабазе. На каком транспортнике? Когда они вылетят на юг? Куда? Абрамов физически не сможет этого узнать, а значит, не будет искушения, да и возможности решить все проблемы одним «Фаворитом» или ракетой сухарика.
— Алло, слушаю! — голос приятеля прервал размышления Владимира.
— Здравствуй, Александр, это Владимир, узнал? — Синеусов ответил капитану.
— Узнал, Володя, как не узнать. Ну, привет.
— Вот как всё вышло, — когда два человека хорошо знают друг друга, им не нужно играть в тайну. Саня никогда не говорил Владимиру «привет», слово сработало лучше любой ситуационной кодировки, — и скажи этому идиоту, который сидит в твоём кабинете, и слушает громкую связь, чтобы дал нам спокойно поговорить, — добавил Владимир.
— А он и так всё слышал, Володя, — Александр хмыкнул, — кстати, не такой уж и идиот — вполне респектабельный майор внешки с электромагниткой, в данный момент направленной на мою задницу, — капитан непринуждённо пошутил, будучи абсолютно уверенным, что разведчик не причинит ему никакого вреда, да и Владимир разделял эту уверенность, понимая, что «гость» пришёл практически официально, и интересовали его только Владимир и Анна, причём — теперь только живыми и невредимыми, — но во что ты вляпался, чёрт тебя дери! — Александр повысил голос, — как тебя угораздило запечь в броне грушных спецназовцев? Что за история с базой?! — Владимир обомлел, он не знал, что ему ответить:
— Подожди, Саня… О чём ты говоришь? Когда мы ехали в Питер, армейцев я засёк, да только их бэтэр был целёхонький и блестел свежей краской!
— Так я и думал, Володя, так я и думал… Что же, если это сделал не ты, значит дела обстоят ещё хуже… — Александр собрался положить трубку.
— Товарищ капитан, держите его на связи, иначе… Если вы думаете, что я не рискну поджарить вас прямо на Литейном, то вы ошибаетесь! — человек без лица и без возраста, — увидишь, и сразу же забудешь, как он выглядит, впрочем, оперативники внешки и должны быть такими, — погрозил Александру устройством, внешне похожим на банальный мобильник.
И Саша допустил ошибку. Догадка ослепила его, капитан на полсекунды забыл об осторожности — улыбнулся. Улыбнулся, и дал понять майору внешки, что тот выдал себя с головой единственной неосторожной фразой. Не побоится поджарить его в питерском Управлении, как не побоялся запечь армейцев в БТР, — два профессионала не сказали ни слова, но и полувзгляда было достаточно.
Ликвидатор только и успел подумать: «А ведь я не собирался тебя убивать!», и откинул предохранительную крышечку своего аппарата. Реакция Александра была мгновенной и выверенной, он знал, что индукционное излучение убивает не мгновенно, и надеялся успеть. Левой рукой капитан зацепил ящик стола, и тот легко выкатился под собственным весом. Левой же — счёт шёл на мгновения, — Александр схватил лежащий на дне, автоматический АПС, и изогнул руку, направляя ствол в лицо разведчику. С тех пор, как оба офицера поняли, что только один из них выйдет живым из этого кабинета, не прошло и секунды, а капитан уже выдавливал спуск «стечкина», превозмогая обрушившуюся на него головную боль и резь в глазах.