— Ну Роберт, узнаю тебя, лиса… — генерал покачал головой, — но, откуда мне знать, не проверяешь ли ты меня, с тебя — пиджака бывшего станется, а потом… Чего могут боятся твои ментанты, если их желают съесть все спецслужбы России, а они на это хотели… И наш товарищ, который сам на себя покушения организует, чтобы Контору повалять, чего он боится? И почему этих самых страшных зверей я бояться не должен? — Абрамов заводился, — наконец, пойми, я Россией торговать не буду!
— Ну… Дорогой, ты именно с этим и занимался в компании твоего американского приятеля… Хотя — Антонов потёр руки, — наш товарищ понял, что сильная Россия — тоже может быть выгодным коммерческим предприятием, иначе бы предложения тебе не последовало. А потом — любой капитал нужно охранять — и от внутреннего и от внешнего врага. Как тебе доказать, что я не блефую и не проверяю тебя — вот так! — Роберт развёл руки и прикрыл глаза.
— Дорогой, не надо мне этих медитаций показательных, не то, от смеха щас тут и помру, дру… — Абрамов не договорил — пара пустых стаканов, стоящих на столе, мгновенно разлетелись на сотни сверкающих осколков, генерал обомлел, у него перехватило дыхание.
— Видишь, мои подчинённые кое-чему научили своего непутёвого шефа. Кстати, мой уровень у них считается мелким фокусничеством, но тебе объяснять не надо, что с человеческим мозгом я могу сделать то же самое!
— И не объясняй! — Абрамов утёр со лба пот, — но чего или кого могут бояться такие?
— Объяснить? Боятся того, что в их спальню залетит ПТУР с объёмной частью, или, как ты говорил, в кофе вместо сахара окажется совсем другая приправа! Боятся того, чего испугался мой бывший шеф, помнишь, в начале девяноста шестого Коржаков задумал переворот, пожизненное президентство Бори, роспуск парламента и… Ели я его убедил, что лучше попытаться выиграть иначе или хотя бы проиграть честно, чем оказаться у стенки… Банкиры помогли… Иначе… Второго «указа 1400» не вышло бы, они мгновенно парализовали бы систему, за исключением, может быть, московского округа, а потом… А потом — развернули бы остальных против нас. Контрпереворот Браминов, Юра… А ты… Ты разворошил их гнездо, ты включил систему, ты толкнул косточку домино, и тебе уже нечего бояться, — Антонов нервно вздохнул.
— Каких бра… как ты сказал? Группы этого психа Андронова что ли?
— Юрочка, — полковник покачал головой, — «Хранители» — так они себя называют, даже не вершина айсберга, а одна из многочисленных граней кристалла, которая высветилась, в силу особенностей, скажем так, освещения, — он прицокнул языком, — армия и Контора эпохи High Tech-а, понимаешь, что это? Это сотни тысяч офицеров от лейтёхи до полканов, до таких генералов как Васильев, людей образованных, умных, думающих, собственно говоря, едва ли не гражданских спецов в погонах, обременённых этикой, служением своим идеалам, Империи, целесообразности, в принципе, больше, чем приказам. И где они сосредоточены — Контора, ВВС, ПВО, связь, Флот, ВПК целиком, немного меньше таких среди танкистов, зато сплошняком философы среди РВСНщиков, понимаешь? Воспитанных на обиде, на обломках Империи, в ненависти к тем, кто её разрушил. Союз старых реваншистов в генеральских погонах, и молодых идеалистов в лейтенантских, капитанских и майорских, которые к тому же считают себя приемниками аристократического офицерства Российской Империи, — Антонов уже тряс руками, — а ты дракона разбудил, к тому же поставив Город с его технологиями во главе этой силы, так успокой его! Тогда они показали зубы, тогда… Ельцина спас, увод на ложную цель, если таковой можно назвать Лебедя. Или ты думаешь, что его кинули только политтехнологи для толпы, а не наши для Браминов, увидевших в нём то, что им нравится в Президенте нынешнем?
— Если бы эта сила существовала сейчас, у Президента были бы поводы для беспокойства, он-то, по мне, слишком демократичен, но, всё равно, не любит самостоятельности, ты… — Антонов не дал генералу договорить, рассмеявшись:
— Дорогой, да они его опора… И Президент понимает, что именно такие больше всего хотят видеть его на третий с половиной срок, скажем так. Им нужна стабильность, они не допустили переворот тогда, не допустят и сейчас, не то что инициировать что-то против своего кумира. А вот, то, что они называют «оранжевой чумой» — раздавят и ой не скажут. И такой как ты — ты их успокоить сможешь, ты не побоялся вступить с ними в противоборство, но должен дать понять, что у вас враги общие и признать ошибку.
— Как? С кем? У меня нет картотеки на их лидеров, да это и не тайная организация, это часть общества, объединённая общей идеей, по нашему несчастью в погонах и за компами аналитических отделов, штурвалами перехватчиков и бомберов, пультами систем ПВО, и пусковых шахт! — Абрамова тоже трясло.
— Картотеки лидеров… Нет — так будет! — Антонов протянул Абрамову листок бумаги, — ты уже понял, что Васильев — один из… кто они — не важно кто, они называют себе Комитетом.
— И эти генералы, — Абрамов улыбнулся, и просмотрел список, — не думал о таком, хотя каждого из них знаю, только, разве они меня послушают? Да Васильев уже представил им меня как врага номер…
— Не обольщайся насчёт своего номера, Юра. Ты прав, это не тайное общество, причём, почти не законспирированное, в отличие от того же «Кольца» или «ГА», но тебя они считают максимум — наймитом, минимум — амбициозным и заблуждающимся ура-патриотом. Вот и убеди их в последнем. А Васильев… Он не может выйти на связь даже со своей дочерью, ты знаешь это лучше меня, при переносе Города, вероятно, вышла какая-то неполадка. Так пользуйся моментом, пока Фараон сам вывел себя из игры. Точнее — ты его вывел, за это уже спасибо — полковник разулыбался.
— Но как убедить, Роберт, как?
— А вот с этого я и начинал. Я помогу тебе узнать, где Город, и накрою дочь Васильева с её пиджаком, ты убираешь Нилсона и моих ментальщиков, задействованных в операции по устранению нашей парочки, козлов отпущения я тебе сдам лично! — Антонов взял ручку и принялся вертеть её в пальцах.
— Так, Робертик, так… — Абрамов опёрся на подлокотники, — это уже очень серьёзно. Три больших вопроса, точнее, сомнения. Первое — Нилсон — не просто разведчик нелегал, которого вали-нехочу, он дипломат, военный атташе посольства и официальный резидент разведуправления США в России. Де-факто — первый зам посла по обороне и по разведке, ты понимаешь, что значит его должность? И закопать такую шишку без шума… — Абрамов покачал головой, — во-вторых, валить дочь Фараона и его приемника, это, дорогой, я буду трястись всю оставшуюся жизнь, правда, недолгую, ты хоть соображаешь, какие способности у этой гиперпространственной установки — во мгновение закинуть ко мне в спальню расстрельную команду, а когда патроны кончатся, отправить их в Сочи, или на Крит, или в Египет — отдохнуть после работы, или… Дать ещё по рожку и отправить в спальню к тебе… Ну и третье — не превратят ли тебя твои колдуны в свинью, с последующей продажей грузинскому шашлычнику, говоря фигурально, за то, что ты подставишь кого-то из них, притом не одного, и в конце концов не взорвут ли они мои мозги, как ты эти бедные стаканчики? Слава Богу ещё пара есть, — на этот раз Абрамов разлил по сто водки, — ты что мне предлагаешь? Поменять зажаренные Директором мозги, на инфаркт от твоих ментальщиков, или выброс на окололунную орбиту, через Катапульту безутешного Фараона-папочки? — генерал крякнул и осушил стакан, закусив салатом.