— Ну да, — согласился Серый со слишком уж убедительной (убедительной настолько, что прямо подозрительно) речью дальнобойщика. — Но, ведь, и в это, не только в то, что сказал ты, до этого, тоже верится с очень большим трудом. И не просто «не верится», а кажется невообразимой ерундой, от которой, как я давеча сказал, зевота вывихивает челюсть — такая тоска зелёная берёт, когда её слушаешь, что лучше бы вместо всей этой чепухи поболтать про твоих любимых голых баб…
Только сейчас Серёга понял, в чём дело: этот тип приводит изумительные аргументы только тогда, когда говорит о чём-то отстранённом (например, о космосе или обо всей природе Земли-планеты), но стоит только ему начать разговаривать о себе-любимом, как из его уст тут же доносится невозможная хрень. Например, то, что он сам не верит в то, что «шпана» собиралась угнать его фуру.
— Дак ты просто не слушай, — ответил ему дальнобойщик, — ты смотри. Например, тебе не кажется столь изумительным то, что, где бы ты ни появился, везде — одна сплошная пустынная планета — и ни единой живой души… О, вот мы уже и подъезжаем. Готовьтесь на выход, мой юный друг… Потому что я выйду тоже, а не только останешься в кабине один ты… В общем, объясняю, как для тугодумов… Ого?! — воскликнул дальнобойщик, увидевший то, что в том месте, где, по его собственной логике, лежал брат-близнец, нет не только одного его туловища, но и следов «размазанного по асфальту головного мозга», который, как ему представлялось, до этого он соскрёб лопаточкой с асфальта. То есть, по логике вещей, хоть какие-то следы от «недоскреблённого» присутствовать, но должны. А их нет! Ветром что ли сдуло?… Дальнобойщик опять встал в позу фомы неверующего — не доверял тому, что видит. Но злорадный Серёга однако в это же время противно хихикал, но не из-за проигрыша дальнобойщика в споре, а из-за кое-чего совсем-совсем другого.
— Ну ты-то хоть не смейся! Понимаешь же, что мне сейчас не до твоего смеха!
— А что тебя так огорчает?…
— Да поганцы эти все… шпана вся эта ваша паршивая!
— Опять что ли старая песня? Я же говорю: на тебя я могу точно таких же собак, как и ты на меня, навешать! Неужели ты хоть этого не понимаешь? Зациклился на какой-то шпане и повторяешь всё время одно и то же, как заведённый. Не достало чай ещё?
Серёга конечно понимал, что это такая патовая ситуация, каждый участник которой желает остаться при своём мнении, но продолжал имитировать слишком уж насмешливое состояние духа. А, с другой стороны, что же ему теперь — плакать?
— Но ведь фура, — выскочил дальнобойщик, даже не пригласив Серого последовать его примеру (он наверно так опешил, что у него даже из головы уже вылетело), — в точности моя с братаном! Я даже залезу сейчас в её кабину…
— Да-да! — теперь уже по-настоящему весело хохотнул Серый, стремглав перескочив на его водительское кресло, хоть и знал, что это дурная примета — не выйти из машины и не обойти её для этого стороной, — и погоняешься за мной на этой его фуре!
Серёга был не просто так самонадеян, а только потому, что нисколечко не сомневался в том пареньке, которого он оставил отпиливающим «данному бугаю» голову. Он был уверен, что паренёк выкачает весь бензин из бака тягача, перевозящего фуру. Выкачает и выльет где-нибудь недалеко в лесу. Для чего сделает именно это? Наверно для того, что, если этот гад, по предположению Серого, постепенно становящегося ушлым, покуда живёт здесь, в этой «вселенной» (если можно её так назвать), является кем-то вроде бессмертного, — то есть, если он за то время, пока паренёк его разделывал, каким-то образом успел уже воскреснуть и начать разыскивать свою вторую ипостась, так как у типа — явно налицо раздвоение личности, — то, чтобы не успел оседлать кресло своего грузовика, а вытащил из него канистру и спокойненько почапал пешочечком по дороге, куда-нибудь в сторону бензозаправочной станции… Хотя, канистры одной явно не хватит!.. Так вот, если этот чудило туда пойдёт, то, как вообразил себе Серёга, паренёк материализуется из ниоткуда и… сделает так, чтобы фура этого типа взлетела на воздух. Серый полагал, что подросток умеет это делать. То есть, учить его или объяснять, как себя вести в той или иной ситуации, подростку не надо.