— Тебя что-то тревожит? — спросила она с непритворной заботой.
— Да, — коротко ответил Лир.
— Тогда поведай мне.
Лирнэ хотелось, сказать, что он не любит жаловаться или же вовсе промолчать. Но больше не было сил держать свою давнюю боль в себе. Уже не страшно было показаться слабым. В конце концов, Рэма сама попросила. Ну, раз просила, так пусть получит. Всё же вампиршу можно было использовать, не только как подстилку, но ещё и как жилетку.
— На душе погано. Как будто внутрь запустили крысу, которая гложет меня изнутри, и хочется разодрать всё тело, что бы выпустить её наружу. Я чудовищно устал от этого круговорота бед. Словно я мечусь в студёной воде без надежды на глоток свежего воздуха. Нет, уж лучше действительно в омут с головой, чем в этот ад. Знаешь, мне начало казаться, что я прохожу свой ад здесь на земле.
— Расскажи, что конкретно тебя тревожит? — спросила она, беря его за руку. — У тебя совсем холодные руки.
В голову Лира начали закрадываться сомнения, что Рэма помимо крови питается ещё и отрицательными эмоциями. И сейчас испытывает непреодолимую жажду чужого негатива. Этого добра у него было хоть отбавляй. Чем, а вот уж эмоциональным дерьмом он никогда не дорожил.
— Я часто слышал такую поговорку, что беда никогда не приходит одна. Так тут оказался как раз такой случай. Я не стану говорить, что вся моя жизнь похожа на затянувшийся ночной кошмар, но последние события выбили меня из колеи. Я был наёмником, командиром отряда. Это был достаточно неплохой, но очень опасный заработок. В последнем своем походе я потерял весь отряд по своей вине. Да и сам чуть не погиб. Тяжело осознавать, что те, с кем я сражался плечом к плечу, мертвы. Иногда встречаю их во сне, но всё не могу догнать. Далее меня угораздило просидеть несколько недель в осаждённом повстанцами городе. Видеть голод, чуму и смерть. Буквально вырвать крепость Терси из лап врага, потерять наставника. Вернуться сюда. И главное… потерять навсегда свою любимую. В тот момент я решил, что это конец. Я сказал ей убираться вон из моей жизни. Она ушла… за пределы нашего мира. И, скорее всего, мы больше никогда не встретимся, разве что в следующей жизни, и то вряд ли узнаем друг друга. Тяжело. Я знаю, что у моего народа не принято скорбеть по павшим. Так как они уходят в чертоги богов, где пребывают в абсолютном блаженстве, ожидая нового перерождения. Я знаю, что это моя слабость, что я жалею лишь себя. Но нет сил, чтобы превозмочь эту душевную боль. Мир как будто перевернулся с ног на голову. Я не знаю, как я буду жить без них. Особенно без Мэв. Я ведь до сих пор её люблю, — он закончил свой рассказ и заглянул в её глаза.
Лир только сейчас заметил, что глаза у неё были светло-карего цвета. А он так редко смотрел кому-либо в глаза. Странная привычка — прятать взгляд, должно быть, осталась у него ещё с детства.
— Но время лечит, — сказала Рэмия, гладя его по волосам.
— Время только добавляет новых шрамов на душе.
Её губы стремились к его губам. Но Лир вовремя отпрянул.
— Прости. Не сейчас. Я пришёл не за этим, мне просто надо было с кем-нибудь поговорить. Может быть в следующий раз. А сейчас…
— В следующий раз я могу быть не одна.
— Ничего. Я не ревную, — ухмыльнулся Лир.
— Точно укушу тебя когда-нибудь! — съехидничала вампирша.
— Кто ещё кого укусит.
Лир подошёл к окну и закутался в плащ.
— Мне пора уходить. Слишком много дел, — сказал он и шагнул в вечерний сумрак.
А столько ещё хотелось рассказать ей. Например, про то, как достала проклятая инквизиция. Или о предстоящей вылазке в подземелье, но это всё пришлось отложить на потом.
Он сам толком не знал, что испытывает к Рэмии. Но это была точно не любовь. Никакого трепета при мысли о ней, никакого намёка на высокие чувства. Они лишь любовники и собеседники. Вампирша безусловна умна и приятна в общении, но Лир совершенно не собирался связывать с ней жизнь. Сейчас он считал, что его сердце навеки мертво и неспособно любить.
Порыв холодного ветра заставил Ангареля проснуться. Он присел на кровати, озираясь по сторонам. Из открытого окна веяло холодом и осенней сыростью. На подоконнике сидел закутанный в чёрный плащ Элрэт.
— Бу! — сказал он, столкнувшись с эльфом глазами.
— Что случилось? Ты опять решил занять у меня денег? — спросил сонный Анго, потирая глаза.
— Нет. Я тут надумал спуститься в Нижний мир.
— Ты чего? Давай лучше завтра днём, — проныл он и попытался снова зарыться в одеяло.
— Ты представь себе, как мы завтра будем при свете дня спускаться в катакомбы у всех на виду. Не дело это. Давай вставай.
Эльф выругался и принялся натягивать одежду. Лир достал из сумки склянку по типу тех, что маги используют для зелий, и протянул ему.
«Что это?» — молча, спросил Анго одними глазами.
«Ты пей. Не думай» — так же отвечал Лирнэ.
Ангарель осторожно сделал один глоток.
— Так это же гномья водка! — воскликнул он.
— А ты что думал?
— Я думал это какое-то зелье, отпугивающее чудовищ из подземелий.
— Все эффекты данного средства мне не известны. И вообще, что касается чудовищ, то я скептик, не верю в то, чего не видел сам.
Они вышли на улицы ночного города под мелкий моросящий дождь. Лирнэ прихватил с собой железный лом для того чтобы вскрывать решётки водостоков. Он шёл по направлению нитей, что разноцветной дорожкой стелились по земле, переплетаясь с сотнями других. Множество нитей складывались в единое полотно, образующее энергетическую картину города. Поначалу справляться с этим даром было трудно, но сейчас жрецы с Эргевой научили его лучше распознавать следы. Хоть в чём-то эти фанатики оказались полезны.
Сейчас, как он и ожидал, след привел его к железной решётке на обочине дороги. Чтобы открыть её, пришлось приложить усилия. Этим ходом, похоже, уже давно никто не пользовался. Сдвинув данную конструкцию в сторону, он заглянул вниз — дна не видно, лишь металлические планки, служащие ступенями, уходили в темноту.
— Ну что ж, пойдём, — сказал он Агарелю и начал спуск по сырым от дождя ступеням.
Сейчас он позавидовал ночному зрению эльфа. Сам Лир видел в темноте не так хорошо, как Анго, и вынужден был пользоваться дополнительным освещением. Успокоился он только, когда его ноги коснулись каменного пола отстойника. Элрэт щелкнул пальцами, создавая небольшую сферу огня. Видимость стала лучше. Взору его открылись поросшие плесенью каменные стены коридора. Вопреки ожиданиям потолок оказался достаточно высоким, вот только сверху то и дело капала дождевая вода. Под ногами что-то скверно хлюпало. Лир боялся предположить, что именно это было. К тому же запах стоял не из приятных: смесь сырости, гнили и продуктов жизнедеятельности. Плесень на стенах была поистине фантастических форм и расцветок. Местами даже излучала зелёное свечение. Если бы не отвратительная атмосфера подземелий, этим можно было бы даже любоваться.
Ангарель тоже удивлённо уставился на стены туннеля.
— Ладно, хватит заниматься созерцательством. Пошли дальше, — окликнул его Лир, успевший уже достаточно удалиться от Анго.
Эльф послушно последовал вперёд, хлюпая грязью под ногами. Они шли по основному туннелю, стараясь не сворачивать. Через несколько минут пути начали появляться следы присутствия здесь разумной жизни виде ругательств на стенах и предупреждений незадачливым путешественникам. Из дальних туннелей доносились какие-то звуки, но Лир успокаивал себя, что это просто шум воды. Изредка пробегали крысы и прочая мелкая живность. Но атмосфера была весьма угнетающей, и интуиция не сулила ничего хорошего. Элрэт не любил подземелья в любом их проявлении. Каждой клеткой своего тела он ощущал давление нескольких метров земли и понимал, что долго тут находиться не стоит. Он много раз слышал, что время в подземелье имеет совершенно другой ход и может долго тянуться или же бежать быстрее. Всё от того, что катакомбы являлись практически параллельной реальностью со своими законами.