— Да. Ты ведь, не хочешь, что бы с ними что-то случилось?
— Нет, не хочу.
— Тогда вот, — он протянул конверт полуэльфу, — прочитаешь и тут же сожжешь.
Наёмник распечатал конверт. На лбу у него выступили крупные капли пота.
— Лир… Командир одного из наших отрядов… — прошептал он.
— Да. Справишься? Я же уверен, справишься.
— Но не хорошо, как-то. Он конечно редкий поганец, но я никогда не желал ему смерти.
— А ты воспылай к нему ненавистью, самой искренней ненавистью. Он же будет виноват в том, что что-то случиться с твоей семьёй. Он враг, — маг сделал ударение на последнем слове.
Гарольд нервно сглотнул.
Селена оторвалась от магического зеркала. И плотнее закуталась в прозрачную чёрную шаль.
— Ну и славную игру мы затеяли! — обратилась она сама к себе.
* * *— Казнить его! Четвертовать, а потом повесить! — прорычал Лирнэ Элрэт в полудрёме, когда рука Ангареля коснулась его плеча.
— Кого казнить? — переспросил эльф недоумевая.
— Вражеского шпиона! — ответил Лир, не открывая глаз.
— Какого шпиона? Опять бредишь во сне. Я всего лишь разбудил тебя, что бы сказать, что пришёл посланник из гильдии и требует тебе немедленно явиться туда.
Элрэт неохотно открыл глаза.
— Ты о чём вообще? — спросил он, почти проснувшись.
Тяжело вздохнув, эльф повторил последнюю фразу на одном дыхании. Брови Лира нахмурились, он смотрел на Анго так, как будто тот виноват во всех его бедах, казалось, что он способен испепелить его взглядом. Элрэт слегка приподнялся на локте.
— Так посланнику передай, пусть идёт лесом, застрянет там в самом глубоком болоте и сидит там безвылазно лет, наверное, тысячу. И вообще, что когда захочу, тогда в гильдию и приду.
В ответ. Ангарэль послушно кивнул.
— А я бы посоветовал тебе всё же прийти в гильдию! — послышался из угла комнаты знакомый мелодичный голос.
Лирнэ совсем забыл о присутствии здесь Кеорана. Страж изнанки, по совместительству менестрель, сидел на полу на большой подушке, держа в руках кружку ароматного травяного отвара. Было очень непривычно видеть его без шляпы, которая являлась отличительным знаком и главной особенностью Кирэна Кеорана. Даже бессмертным стражам иногда бывает жарко.
— Мне лень, — коротко ответил Лирнэ.
— И всё же прекрати использовать эльфёнка в качестве слуги, не уверен, что ему нравиться такое обращение.
Ангарель улыбнулся и кивнул.
— Никто его не использует. Просто в дружбе должен быть кто-то главный.
— Есть ли это тогда истинная дружба? — лукаво улыбнулся менестрель.
— Хватит разводить философию, мне не до этого! Есть, что выпить?
Кеоран ударил себя легонько ладонью по лицу, даже у бессмертного голова шла кругом от этого рыжего эстира. Ещё больше ему была непонятна позиция Анго. Почему тот вечно за ним таскается, спокойно сносит оскорбления и выполняет всё беспрекословно? Не слишком ли большая цена за обучение воинскому мастерству. У мальчика странное желание подчиняться, а Лир только таких возле себя и терпит, ну разве, что кроме Мэв.
Лир поехал в гильдию верхом и обходными путями, несмотря на то, что пешком было бы ближе и удобнее. Но чего не сделаешь, что бы оттянуть своё появление.
Потратив на дорогу более получаса, он оставил лошадь и, толкнув дверь ногой, вошёл внутрь. Здесь оказалось значительно прохладнее, чем на улице, резкая смена температуры даже заставила его поёжиться. Казалось, что сейчас здесь ещё темнее, чем обычно. Он последовал уже знакомым путём в кабинет главы. Шёл он, глядя в пол, увлечённый своими размышлениями, что же гильдии могло от него понадобиться так срочно. Внезапно, он врезался во что-то плечом. Тряхнув головой, он увидел одно из полуэльфа из отряда, которым управляла Сейхель. Кажется, он являлся ей мужем или что-то вроде того, но имя данного существа Лирнэ припомнить не мог.
— Поосторожней надо быть, — прорычал Лир.
В ответ, полукровка второй раз, тоже якобы случайно, толкнул его плечом.
— Ты знаешь, в другой раз я бы тебе врезал, но сейчас я занят и у меня другие дела, — спокойно ответил Лир. — Так, что, пожалуйста, иди куда шёл, коридор широкий места всем хватит.
Лир даже удивился внезапно сошедшей на него миролюбивости. «Обидчик» же бросил на него злой взгляд и поплёлся дальше.
«Я не должен был» — твердил про себя Гарольд, — «Не должен был, давать волю этой ненависти, но сдержаться иногда бывает трудно».
Ему было бы куда легче, если бы ненависть была бы взаимной, а тут он столкнулся с равнодушием.
Ноги несли его прочь.