Человек из тьмы крепко сжал кулаки. Так крепко, что захрустели кости. Ногти больно впились в ладони. И складки рук наполнились влагой. Он был левшой. Правой руке не хватило силы проткнуть кожу. Человек потянул локоть вверх. Он попытался подтянуть кисть к лицу. Предупреждающе вытянул губы. Но вместо липкого поцелуя, размазал кровь по щеке. Подранок выругался. Он потянулся к отпечатку языком. Но явно переоценил свои возможности. Рука. Левое запястье безвольно болталось возле лица. Он знал это. Хоть и не мог разглядеть.
Кровь жидко сочилась к запястью. В струйках дождя она кривыми дорожками стекала к локтю. Потеряв к ней интерес, человек моргнул. Веки чиркнули по глазам песком. Это напомнило ему о недавнем приступе паники. Он заморгал чаще, чтобы прогнать сор к уголку глаза. Но боль была больше фантомной. И следующая за этим слеза смешалась с дождем.
Человек прислушался. Тишина. Ничто не вращалось над ним. От одной мысли об этом, жилы на шее заныли и вздулись. Он прикоснулся к ним тыльной стороной ладони. Дрожь прошла. Человек взял эту самую ладонь. Вялую, и непослушную. И потянулся вверх. Второй рукой он уперся в песок. И начал неспешно подниматься.
Сердце бешено колотилось. Его звуки. Вжух. Вжух. Вжух. Напоминали вращение острозаточенного маятника. Каждую секунду. Минуту. Или час. Он ожидал, что это безумство прервется резкой болью. Пальцы дрожали, но рука поднималась.
Человек встал в полный рост. Негнущиеся ноги тряслись. Он с трудом держался на них. Тьма опутывала его. Но не внушала доверия. Малейшей неровности хватило бы для падения.
Он шагнул. Робкий неуверенный шаг во тьму. Точно ночной спазм мышц. Когда лживый мозг рисует прервавшуюся ступень. Ступень не прервалась. Подогнулась сломавшаяся щиколотка. И человек запнулся. Упал. Перекувыркнулся. Нога попала под вес тела. Оно перекатилось по ней. И полетело кубарем в овраг.
Склон бил его по бокам. Спине. И почкам. Или это были безвольно болтающиеся руки? Кости вылетели из суставов, пробив кожу в разных местах. Осколки терлись о плоть. И вонзались в бока и брюхо. Безжизненный мешок, весь в крови и переломах, скатился на дно. Сделал два оборота. И остался лежать неподвижно.
Глава IV. Человек из тьмы
Миновал час. А может быть вечность. Струи дождя шипели как голодные змеи. Пахло песком. Водой. И кровью. Капли жадно вгрызались в продрогшее тело. Неморгающий взгляд смотрел перед собой. Он разглядовал во тьме причудливые водовороты. Коричневый калейдоскоп из образов и фигур. Руки были прижаты к груди. Колени подтянуты. Мысли блуждали в спасительном отдалении.
Человек пытался понять природу постигшего его кошмара. Для этого требовалось проникнуть в самую суть. Определить свой вид и подвид. Род. Ранг. Или статус.
Мысли легко складывались в его голове. Но ни одно название или имя в них не рождалось. Пусть даже в ассоциативной форме. Или с привязками к словам. Местам. И образам. Человек. И более ничего.
Он сгреб в пальцы сырой песок и принялся растирать его между подушечек. Жидкие капли падали вниз. Шипел дождь. В висках пульсировала боль от переизбытка мыслей. Пустых и глупых. Порой суицидальных. Но одинаково близких к отчаянию.
Слепое стремление вперед. К движению. А вместе с ним к жизни. Он ощущал себя щенком, оторвавшимся от титьки. Слепым и ничтожным. Или выпавшим из гнезда птенцом. Он полз и катился. Но куда? Куда?
Он снова подцепил щепотку песка и поднес ее к лицу. Перерубленная гортань зудела и чесалась. Чесались глаза. Каждый вдох отдавался в мозгу спазмами боли. Руки, в тех местах, откуда, чуть ранее, торчали кости, горели. Ни дождь, ни тьма, не могли унять этих мук.
Изучив себя, человек встал на четвереньки. Пальцы рук и ног погрузились в песок. Унизительное, но устойчивое положение. Он сделал шаг. Маленький шажок по неизведанному ландшафту.
Ползти по сырой жиже было неприятно. Приглушенный гул лопастей доносился из темноты. Слева. Справа. И снова слева. Маятники. Машины смерти для простаков. Человек из тьмы мог не опасаться их. Но инстинкт и фантомные боли оказались отличными уроком. Он уже ощущал себя больной развалюхой. Ползти на четвереньках оказалось не так просто. Зато безопасно. Умирать без необходимости ему не хотелось.
Человек лизнул грязные пальцы. Хрустящий и соленый морской песок. Поистине отвратный на вкус. Ингридиент полуночных кошмаров, схожий по букету с человеческим прахом.
Мертвец сплюнул. Струя повисла с губ, но не прервалась. Тогда он подцепил ее пальцем и убрал от лица.
Глупо было бежать. Вставать. Или идти. В таком состоянии и месте, как в любом другом предприятии, был нужен план. Разведка. Небольшое исследование. Или эксперимент.
Человек нащупал свой бицепс и помял его. Чувства были не совсем обычными. Ни мышцы, ни сами пальцы ему не принадлежали. Легкое онемение. Онемение всех частей тела. Кожа груди. Сырая и холодная. Живот, член и худые ноги.
Человек из тьмы облизнул пальцы и коснулся ими лица. Лоб, брови, покрытый рубцами нос. Колючая щетина и небольшой подбородок. Заправленные за уши пряди сырых волос. Тонкая короткая шея. Черты, принадлежали незнакомцу. Лицо, которое Человек видел... плохое слово. Которое Человек чувствовал - он чувствовал впервые.
- Кто ты? - спросил он у самозванца. Но в тишине раздавалось лишь шипении ливня.
Изучив себя, человек встал на четвереньки. Пальцы рук и ног погрузились в песок. Унизительное, но устойчивое положение. Он сделал шаг. Маленький шажок по неизведанному ландшафту.
Ползти по сырой жиже было неприятно. Приглушенный гул лопастей доносился из темноты. Слева. Справа. И снова слева. Маятники. Машины смерти для простаков. Человек из тьмы мог не опасаться их. Но инстинкт и фантомные боли оказались отличными уроком. Он уже ощущал себя больной развалюхой. Ползти на четвереньках оказалось не так просто. Зато безопасно. Умирать без необходимости ему не хотелось.