Тишина. Тишина была до всего и будет после. А еще тьма. Она тоже была всегда. И вместе они звались одним страшным именем - Смерть.
Человек был мертв. Он слышал тишину. И видел тьму. Он чувствовал страх. А значит был мертв. Однако смерть эта была не таким вечным блаженством, о котором судачили богословы. Если ему удастся выбраться. Или послать весточку. То он непременно сообщит всем живым, что смерть это не только тишина, тьма и страх. Смерть - это еще постоянная боль. Боль и усталость. Усталость даже больше, чем боль.
Как же он устал!
Мышцы ныли и умоляли о передышке. Дождь с небес порол его дрожащее тело. Шрамы наливались свинцом и прижимали к песку. Человек припал к сырой липкой земле, как к обнаженной любовнице. Старой и толстой шлюхе. Он целовал кончиком губ ее склизкую плоть. И терся щекой о дряблую и волосатую кожу.
- Я люблю тебя, - шептал безумец в бреду.
Он впивался в сырой песок скрюченными от боли пальцами. Стонал, выл и плакал. Его прерывистые рыдания сотрясали могучее тело. Но вот и они стали смолкать. Дрожь прошла. Он подтянул колени к животу, и затих. Человек спал. Спал очень крепко. И в сне своем походил на труп. Возможно он и был им. Возможно он и правда заснул. А потом умер. Умер во сне. Бесславно, как больной и дряхлый старик.
По залитому мраком пляжу прошла свора адских гончих. Гейзхаунды сердились и ворчали. Недавней трапезы им было явно недостаточно. Они окружили мертвое тело со всех сторон. Потянули окровавленными ноздрями. Зафыркали. Взъярились. Их лай и рыки залязгали в темноте. Слюни, вперемешку с кровью, закапали на песок. Звери вскинулись, и посрывались с мест. По песку застучали их мускулистые лапы. Пара тварей перемахнула через спящего, и поспешила прочь. Лай какое-то время доносился из тьмы, но вскоре смолк. Вновь воцарила тишина.
Мертвое тело осталось лежать в полном одиночестве. Глаза под веками незаметно подрагивали. А из раздутых ноздрей вырывалось едва заметное посапывание.
Человеку снился сон.
Глава VII. Старик
Его звали Стариком. Звали так с незопамятных времен. С детства. В шутку. Мать и отец. Он рос тихим и умным. Тяготел к знаниям и рано научился читать. Обожал наблюдать, изучать и записывать. Любил молча сидеть у окна, и смотреть на свет. На тень. На дрожащую за стеклом паутину. Муху. И спешащего к ней паука.
Всерьёз. Всерьёз Стариком его прозвали однокашники из схолы. Но их "Старик" был больше отеческим жаргоном. Кличкой. Или агноменом. Худой и сгорбленный, рано облысевший, с непослушной жидкой порослью на щеках. Он плохо ладил с пртивоположным полом, предпочитая ему общество книг.
А еще он быстро состарился. И долго гадал - сыграл ли его агномен с ним злую шутку.
Когда некроманты из его ордена получали звучные имена, Старик мог только завидовать. Он поздравлял их. И оставался Стариком. Оставался Стариком на протяжении всей своей жизни. Жизни, оборвавшейся в пещерах Дар Миглида.
Но прежде всего - он преуспел. Преуспел благодаря тяге к знаниям, пытливому уму и непомерным амбициям. Каждый миг его существования подчинялся лишь одному непреложному закону:
Знание - сила.
Сила Старика не ограничивалась мирским. Он ведал прошлое и будущее, а так же с легкостью ступал по тропам потусторонних миров. Он не просто водился с силами тьмы, но и отождествлял себя с ними. Самый могучий некромант Хилиада, - так говорил о нем Альбатрикс. Альбатрикс... Чертов ублюдок!
На поздних курсах, в схоле, Старик оживил мертвеца. Беглого раба, забитого городской стражей. Популярная в тех кругах забава. И рабство, и бегство и смертные казни. А так же чуточку некромантии. В дальнейшем он делал это регулярно. По поводу и без повода. Но в те годы успех поразил его. Тот мертвец много говорил. Его черная душа вещала без устали. Он открыл Старику тайны мира жизни и смерти.
На самом деле, там не было ничего нового. Ничего, что он бы не знал. Однако пара советов помогли Старику подготовиться.
Первым и самым важным научением оказалась память. Все, кто переступал порог смерти - лишались воспоминаний. Долгие годы Старик искал способ преодолеть эту преграду. И однажды ему это удалось. Он сделал магическую обманку. Вшил в шею под затылком тотем из вороньего черепа. Этот имплант сковал его воспоминания как надёжный замок. Старику пришлось заново учиться писать и читать. Он потратил годы на формирование новой личности. Прежние воспоминания покоились в глубине его существа, запертые так надежно, что добраться до них не смогла даже Смерть.
Однако, не все было так просто. Почти при всех исходах, плененные знания рисковали затеряться во мраке Дар Миглида. Но Старику несказанно повезло. Жалкое и порочное существо извлекло тотем из его мертвой плоти. Печать была снята. И поток из сокровенных знаний и воспоминаний хлынул в его новое тело.
Преодолевая миры, сознание струилось через вселенную. Его щупальцы тянулись к поглащенному тьмой ничтожеству. Поток ворвался в него слепящей вспышкой. В один миг он увидел все. Все свое прошлое, настоящее и даже будущее. Оно пронеслось перед глазами за долю секунды. Мысли оперлись об опыт. Знания заняли свои места. А слепой взгляд устремился во мрак. Глаза смотрели осознанно. Губы тронула тень улыбки. Некромант выпрямился.
Старик стал вторым в этом аду. Вторым по могуществу существом, чудовищем, осознающим все.
Он не стал лучше видеть, но понимание картины облегчало восприятие. Песок под ногами оказался бренным прахом. Воображение поразил масштаб. Земля, материк или остров, возникший из мертвой плоти. Вековой прах, утрамбованный десятками тысяч ног и устланный урожаем костей. Непроглядный мрак. Старик улыбнулся. Вся чернота грешных душ, так и не покинувших плен этого места. Ну и конечно же дождь. Дождь из непрекращаемых слез.
Старик рассмеялся. Слова восставшего из ада студента оказались правдой. Значит и выход отсюда тоже был.
Белый полевой цветок. Он раздавил его бутон между большим и указательным пальцами и растер. Дул приятный теплый ветер, от снопов соломы веяло сухой травой и навозом. Жужжали шмели и пчелы. Стрекотали кузнечики.
Старик потянулся к глазам, чтобы прогнать нелепое ведение, но рука стала неприподъемной, она застыла на пути вверх. Некромант заморгал, и одновременно с этим мысли начали путаться. Он по прежнему видел залитый тьмой пляж, но вместо дождя в ушах звучал далекий детский смех и пчелиный зов.
Кто-то дернул его за ногу. Старик посмотрел вниз. Точнее он попытался посмотреть вниз, но голова не послушалась. Тело понесло вперед. Перед ним вылетела вторая нога. Старик шагнул.
Он двигался как на шарнирах. Тьма хлестала его белыми вспышками. Он ожидал удара в лицо или помехи на пути. Ноги проваливались в пустоту или слишком рано встречали преграду. Некромант шатался и спотыкался. Он уподобился тем жалким существам, воскрешать которых ему доводилось прежде.
Что со мной происходит? - подумал он.