– А у второго?
– Зубные пломбы есть. Моторика движений обычная. По разговорной речи один пограмотнее, второй еле говорит правильно. Видимо, с дальних островов.
– Точно?
– Параноики ваши прикомандированные. – Эксперт с усмешкой кинул мальчишкам вещи. – Одевайтесь. И марш обратно в участок.
«Пронесло», – облегченно подумал Олег. А в его голове уже крутились «шестеренки», выстраивая приоритеты и планы действий… Голос не дремал, и хоть то, что предлагал голос, было безумством, мальчик понимал – хуже не будет.
Олег кивнул своему родовитому напарнику, и бывший принц с трудом выволок тело оглушенного пастора из телеги.
– Сколько тут шаров! – восхитился Стив. Вместе они привязали пастора Мелентия к удобному креслу, над которым болтались пятьдесят метеорологических шаров, наполненных гелием, каждый из которых имел в диаметре практически полный обхват рук Олега.
– Будем считать, что этого хватит. – Подростки, убедившись, что узлы крепко держат безвольную тушку священнослужителя, синхронно отвязали обе веревки, удерживавшие кресло. И оно достаточно резво пошло вверх, взлетев разом в такую даль, что превратилось в едва уловимую точку.
– Теперь нужно спешить, к космопорту. – Олег проводил взглядом удаляющегося пастора и добавил: – Роза ветров нам благоволит. Как только начнется заварушка, будь готов действовать. Форма у нас с собой. Они испугаются беспорядков и поднимут отряды самообороны. Те начнут пребывать со всех сторон. Будет большой хаотичный кавардак. Мы вливаемся в их ряды и пробираемся на территорию взлетного поля. Наша цель – шаттлы с техническим персоналом. Там практически никакой охраны не будет.
– Надеюсь, все случится, как ты сказал. – Стив не на шутку разволновался. Им столько пришлось пережить за этот месяц, столько провернуть, чтобы суметь все приготовить для побега. Особое злорадство у Стива вызывал полет пастора Мелентия, оказавшегося большим любителем маленьких мальчиков.
– Все получится. На местном космодроме сейчас будут приземляться здоровые атмосферники, а им этот наш летающий пастор доставит изрядное беспокойство. Побежали, а то опоздаем.
Все случилось ровно, как и планировал Олег. Часа через два диспетчер окрестного космопорта услышал доклад пилота с заходящего на посадку атмосферного лайнера:
– Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то чудик летает на плетеном стуле?
– Скажи еще раз, – переспросил ошарашенный помощник диспетчера. Хоть он и был верующим, но прошел необходимые курсы обучения и ни в какие чудеса не верил, памятуя о законе всемирного тяготения.
– Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки практически это космопорт, я и подумал, мало ли что…
– Командир, – в разговор мгновенно включился сам диспетчер, поддав металла в голос, – у вас проблемы?
– У меня? Никаких, все нормально.
– Вы не хотите передать управление второму пилоту?
– Зачем? – изумился командир лайнера. – Не понял, зачем.
– Борт 91, повторите доклад диспетчеру!
– Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне какой-то мудила летает на стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете…
Диспетчер тут же врубает запись трансляции старшему всей смены. У того квадратные глаза. В место предполагаемой посадки лайнера с бортовым номером № 91 с воем срываются пожарные и медицинские гравитационные платформы. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Белокрылая машина садится в штатном режиме. По трапу к пилоту спешно взбегают представители службы безопасности, врачи и психиатр…
Но тут же практически без паузы следует доклад со следующего борта:
– Да какого еще хрена тут у вас козел на стуле путь загораживает?! Вы вообще за воздухом следите?
В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над космопортом. И это в такой день. Старший смены экстренно докладывает выше и тоскливо понимает, что это еще не конец.
– Спокойно. Мы контролируем ситуацию. А кроме вас, его кто-нибудь видит?
– Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?
– Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?
– Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская летающая хрень работает отличным воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим космопортом. Вы знаете, кто у меня пассажиры?