Всего за три года глубоко в центре астероидного облака, на огромном планетоиде появилось укрепление, которое растянулось на шесть километров и было разделено на три производственные зоны, цитадель и склады стратегического резерва. Укрепление имело подземные тоннели и многочисленные выходы в количестве более пятидесяти. Способные, если надо выпускать, даже корветы и фрегаты.
Стены форта были сделаны из бронебетона десять – пятнадцать метров в толщину, внутри форта имелись массивные здания, способные превратиться в долговременные огневые точки. Весь укрепрайон был нашпигован замаскированными средствами пассивной защиты, силовыми экранами и орудийно-зенитными комплексами. Также в наличии были многочисленные ракетные батареи и самое страшное оружие кинежей против людей – биоэлектронные пушки.
Всем этим управляли обособленные компьютерные системы, лишенные сознания, даже не осознающие, в отличие от простенького ИИ, того, что они делают. Комтур Барра принял волевое решение и сознательно изменил архитектуру электронных чипов. Он банально объединял их в некие суперкомпьютеры, где у каждого из них наличествовало до восьмидесяти тысяч процессоров на борту. Так рождались цифровые монстры, лишенные самостоятельности и невероятно защищенные, ведь их базовые программы отличались, благодаря комтуру, от всего, что выпускала Единая Федерация и программисты кинежи.
Но как выяснил опытным путем пытливый и крайне осторожный комтур Барра, блестящий план – не залог успешной операции, когда в дело вмешивается случай.
Его скромный караван, который он возглавил после уничтожения основной крепости, осторожно крался в астероидном облаке, стремясь побыстрее попасть в свой укрепрайон, когда натолкнулся на отряд вольных охотников за удачей, собиравшихся поживиться у старателей, обитавших в этих местах.
В жаркой и скоротечной схватке победили кинежи. И теперь вот уже почти тридцать лет комтур Барра медленно кружил на орбите безымянного планетоида в безнадежно мертвом звездолете, посреди прочих обломков своего каравана и уничтоженных пиратских кораблей.
В сухом остатке в тактической сети комтура сейчас наличествовали один действующий локатор-дальномер, три тактические единицы малых перехватчиков с ополовиненным боезарядом и практически сухими баками и шесть тяжелых модулей активной обороны в разной степени готовности. Не считая многочисленных боевых роботов, объединенных одним признаком – пехотные. Это было все, что сумели собрать, починить и реанимировать три чудом уцелевших ремонтника-кинежа. Но волшебниками они не были. Починить изуродованные двигатели кораблей им оказалось не под силу.
Послав запрос исполнительной части дальномера, комтур Барра с удивлением узнал, что практически рядом с ними сейчас очень медленно, используя только маневровые двигатели, движется каботажный грузовоз. Комтур Барра отреагировал даже поспешно, чем было необходимо, потратив на обработку информации одну миллисекунду. Столько же ушло на формирование инфопакета: «Сформировать абордажную группу из остатков штурмовой секции Z-12 и отделения личной охраны. В группу включить одного ремонтника. Старшим назначается невидимка P/ТД-281. Цель – захват звездолета. Нейтрализация экипажа. Приоритетная задача сохранность оборудования, особенно двигателей».
В дальнейшем от комтура Барра уже ничего не зависело. Назначенные кинежи были опытными бойцами и имели колоссальный боевой опыт. Кто бы там не был на звездолете, он был обречен.
Скорее для проформы, повинуясь заученному протоколу о предотвращении дружеского огня, комтур послал зашифрованный сигнал и завис на долгие две секунды, получив отклик.
Ответный сигнал утверждал, что там, на звездолете, была высшая кинежь. Уникальное имя Ингрид. Верификационный код и многоступенчатая система опознания сработали безукоризненно. Вероятность такого события оценивалась как одна двадцатая процента. Еще четыре десятых процента комтур отвел на тактическую хитрость человеческого экипажа. Комтур Барра прекрасно понимал значение слова «отчаиваться». И лишь мгновенно возникающие и тут же распадающиеся цепочки нейронных связей, формирующие алгоритмы его поведения, удерживали кинежь от того, чтобы не впасть в такое состояние. Однако эмоциональная составляющая события оказалась превалирующей над холодным кибернетическим разумом. Фильтры банально не справлялись, и обрывки воспоминаний вновь заполонили вычислительные мощности процессоров.
Понимая, что необходимо действовать, если он не хочет замереть и дожидаться, когда цифровая буря утихнет сама собой, комтур Барра принял мудрое решение перегрузить часть процессоров, тем более что среди хаотичных обрывков картинок-воспоминаний неожиданно сложился еще один пазл о прошлом: