— Моя благодарность не знает границ, Охотник. Ты не просто нашел и вернул Тень, но дал мне куда больше, чем я имел: верного и сильного телохранителя, которым она, наконец, стала. А еще раскрыл двойного агента тем, что выдал себя с потрохами, — король говорил с явной издёвкой, но было в его голосе что-то ещё, какой-то скрытый смысл угадывался за простыми словами. Удивление? Уважение?
Волк поднял голову. Медленно, словно у него была травмирована шея. А губ так и не разомкнул. И смотрел не столько на короля, хотя на него тоже, сколько на меня. Неприятно это признавать, но в памяти всплыл короткий насильственный поцелуй в парке. Ничего приятного в нем не было, скорее наоборот, я до сих пор чувствовала тупую ноющую боль в прикушенной губе. Что Волк хотел этим сказать? Его заводит насилие? Или он мечтает занять вакантное место Арри? Которое сам же и освободил! Урод!
Волк огляделся и с кривой усмешкой развел руками, задевая и увлекая в стороны липкие ячейки.
— Вы же не думаете, что поймали меня, Вашество? Ваш ручной демон ещё утром просил пощады у моих ног, — хрипло проговорил он. — Я нашинковал бы её прямо сейчас, но мордашка больно хороша, жаль портить.
Тень подначивала расправиться с Волком из-за его слов, но я только отмахивалась. Во-первых, он говорил правду. Во-вторых, это не моя война. Я хочу разобраться, вот и всё. Не люблю не понимать. Раздражает. Все останутся живы, потому что все задолжали мне информацию.
«А мы за этим проследим, верно, Тень?» — уточнила я, обращаясь к своему темному двойнику, который покамест оставался внутри и не пытался утащить мои ботинки. Тень согласно мурлыкнула, мол, не вопрос.
Король потёр двумя пальцами подбородок, бросил острый взгляд на своего человека, которого сотрясала крупная дрожь.
— Молодой человек, ваше присутствие здесь нежелательно. Передайте госпоже Парлас, чтобы она подготовила всё необходимое.
Не тут-то было. Когда парень в противогазовой маске попытался проскочить мимо Волка, тот остановил его, приклеив магическую сеть на тщедушную грудь. Парень задохнулся от ужаса и осел, будто ноги враз отказались служить ему. Черный мундир ударил ногой по вытянутой руке, стремясь, видимо, сломать Волку руку, но убийца вовремя убрал её. Я поморщилась, услышав ужасно неприятный звук отклеившейся от кожи липкой сети. Нечто среднее между сухим треском и влажным хлюпом. Волк сразу же накрыл пострадавшую кисть другой рукой, но я успела заметить красный след на коже. Что бы не заставило его сделать такой неожиданный выпад в сторону несчастного рыбоглазого, своей цели он добился: парень был не столько приклеен, сколько парализован страхом.
— А мне кажется, что он просто необходим, — протянул Волк насмешливо. Подмигнул бедолаге, у которого покраснели щеки и вспотел лоб. — Ты обеспечишь мне пару минут, приятель.
— Освободить заложника, — сухо приказал король, обращаясь к своим гвардейцам. Те бросились выполнять приказ и быстро отлепили очкарика от Волка, от себя щедро добавив пинков и тычков по ребрам. Король дождался, пока его человек уйдет и обратился к Желтоглазому с сочувственной усмешкой. — Жалеешь теперь, что вскрыл карты раньше времени?
Волк хмыкнул, с презрением глядя снизу вверх на Эриена.
— Я никогда ни о чем не жалею.
— Посмотрим, — колючим голосом ответил король.
Многообещающая интонация в лаконичном ответе насторожила меня куда больше, чем показная бравада опутанного ловчей сетью Желтоглазого. Я ничуть не сомневалась в том, что король способен на что угодно, лишь бы сдержать данное слово. Мне не нужно было лишний раз напоминать, что всё, сказанное королем, имеет силу закона. В том числе для него самого.
Глава 18. Кто не рискует, тот не пьет выдержанное
Четвертый день весны. Вечер.
Тварь смеялась, щурила горящие красные глаза, когда Волка уводили, несмотря на всё его сопротивление. Точнее утаскивали, спелёнутого по рукам и ногам, обездвиженного и одурманенного. Ловчая сеть обманчиво податлива, но те, кто совершает слишком много телодвижений, прилипают сильнее. Один человек, каким бы умелым воином он не был, ничего не может противопоставить слаженной командной работе вооруженных целым магическим арсеналом гвардейцев. Волк может ненавидеть магию, сколько хочет, но если он собирается с ней бороться, ему стоит побольше узнать о свойствах магического оружия.
Волк просил не вмешиваться. А Тварь и не собиралась ему помогать. Она ненавидела его куда сильнее, чем я. Чужая ярость ощущалась как лишняя часть тела, мешала и вызывала недоумение. Я легко могла отгородиться от нее, но меня раздражала необходимость следить за тем, что думает и чувствует сущность, разделившая со мной сознание.