— А теперь расскажи, что ты поняла из того, что услышала, — король покровительственно положил тяжёлую ладонь на моё плечо. Будто обнял. Смотрел сверху вниз, с легкой доброй улыбкой. У меня заныла переносица.
— Вы знаете, где принцесса, но ждёте, пока она сама вернется, потому что сейчас она играет против вас и во дворце даже опаснее, чем где-то в городе, — глядя прямо перед собой, отчеканила я, подражая лаконичным гвардейцам. Так уж повелось, что меня все подряд без устали проверяют и испытывают. К этому оказалось довольно просто привыкнуть.
— Соображаешь, — король потрепал меня по макушке, как ребенка. Остановился перед очередной запертой дверью. Женщина поправила очки, сползшие на кончик носа. Она волновалась, но это было радостное волнение: блеск в глазах и расползающаяся, с трудом сдерживаемая улыбка, выдавали её настроение. Она отняла одну руку от груди и толкнула дверь вперёд. Оказалось, не заперто, только прикрыто.
— Всё работает, Ваше Величество. Всё, как вы и говорили, — восторженно выдохнула женщина, с обожанием глядя на монарха. — Мы сделали несколько коротких контрольных запусков, каждый раз увеличивая мощность. Машина показала себя отлично, она действительно способна полностью нейтрализовать поле и остановить распространение волны. Хотя, с точки зрения науки, это противоречит закону о сохранении и преобразовании энергии.
— Конечно, она будет работать. Я слишком дорого за неё заплатил, чтобы она не работала, — криво улыбнулся король.
— Однако с точки зрения банального здравого смысла, непонятно, почему…
— Госпожа Парлас, мы говорим о чистой магии без примесей. Ваша убогая наука способна только на то, чтобы вытягивать тончайшие нити из крепкого каната подлинной силы. Вы пришли ко мне, чтобы учиться. Вот и учитесь. Откройте пошире глаза и смотрите, какой может быть истинная магия.
Я упустила суть спора, потому что о магии знала не так много, как эти двое, всё моё внимание приковала к себе огромная махина, светящаяся, живая, испускающая низкий рокот из чрева. Вот что это был за странный вибрирующий звук, который отдавался болью в груди! Не громкий, а скорее тихий, зато настолько низкий и всеобъёмный, что от него во рту появляется неприятный металлический привкус.
Разглядывая сооружение, которое впятеро превышало человеческий рост, я замедлила шаг. Длинный стальной шпиль уходил к самому потолку, откуда на железную оживленную магией махину с печальной укоризной в больших медовых глазах взирал изображенный на витраже Создатель. Всеблагой Создатель! Так вот почему уже скоро год как не могут завершить ремонт в храме! Король строил здесь вот это чудовище! Рядом с монструозной машиной, исторгающей из своего нутра не то стон, не то рык, крутились несколько человек в белых плащах Академии. Все в противогазовых масках с толстыми линзами. Один держал на весу толстую тетрадь и что-то быстро строчил самопиской. Двое других следили за приборами и о чем-то энергично спорили, размахивая руками.
А потом один человек в белом плаще размахнулся и ударил собеседника кулаком с такой силой, что тот отлетел спиной к махине, ударился головой о её железный выпуклый бок, и бесчувственным кулем сполз на пол.
— Госпожа Парлас, почему ваши люди устраивают бои рядом с Новой Надеждой? — всё тем же доброжелательным тоном, от которого у меня почему-то стыла кровь в жилах, поинтересовался король. А потом уже нормальным, человеческим голосом отдал приказ гвардейцам взять обоих. И обойтись без лишних церемоний.
Гвардейцы, ожидавшие лишь команды, промчались мимо как огромные черные вороны. Следом за ними, громко цокая каблуками и задирая острый подбородок, устремилась госпожа Парлас. За её узкой и прямой спиной уже сцепились в короткой, но яростной потасовке белые плащи с чёрными мундирами. Правда, вскоре выяснилось, что один из умников скорее помогает гвардейцам, чем борется с ними, но удары жезлами-парализаторами в итоге получили оба. Оба же оказались на коленях, со стянутыми за спиной руками.
Когда мы с королем подошли ближе, гвардейцы как раз стягивали противогазовые маски с лиц провинившихся. Я никогда прежде не видела этих людей. Один был рыжим и зеленоглазым, как Рин, весна щедро насыпала ему веснушек на нос и щеки. Он сосредоточенно разглядывал свой потрепанный пыльный ботинок, на котором некстати развязался шнурок. Второй задрал голову и смотрел на короля испуганными голубыми глазами. Дышал тяжело, из правой ноздри текла красная юшка. Черная кошка подошла ближе к нему, обнюхала лицо и облизнулась. А парень не заметил, будто жесткие усы огромной Твари вовсе не щекотали его щеку.