Непонятно, к кому обращался король, потому как он встал так, чтобы у него была возможность переводить взгляд с меня на пленника и обратно. Волк мрачно молчал, поджав губы. Когда король упомянул его, Желтоглазый раздраженно повел плечами.
— Мой король, я не могу этого знать наверняка. У меня есть только догадки. Но он был в тот вечер в Академии. Следил за мной. Когда мне потребовалась помощь — помог. Он мог быть рядом по поручению принцессы, чтобы проконтролировать, насколько точно я выполню ее приказ.
Если забыть о том, что Волк в итоге забрал всю добычу себе, звучало вполне разумно.
— Ты понапрасну теряешь здесь время. Ещё не хватало, чтобы вместо того, чтобы делать дело, вы начали друг друга убивать. А он может, верно, Охотник? Если боишься подвести меня, действуй осторожнее. Ступай.
Я осталась стоять на месте, хотя ноги зудели, и приказ поджаривал пятки. Король нервно потеребил мятый несвежий воротник.
— Опять скажешь «нет»? — в его нарочито веселом тоне угадывалось напряжение и неуверенность. Мне стало не по себе при мысли о том, что я разочарую хозяина, и чем мне это грозит. Но зато появилась мысль, как выкрутиться из сложной ситуации. Я вернулась на несколько шагов назад и вновь склонилась перед ним в самом глубоком поклоне из всех возможных.
— Мой король, прошу вас. Что-то внутри меня настаивает, что только при участии Охотника ваш приказ может быть выполнен. Прежде я могла пройти в Академию через прореху в куполе. Я уверена, что сейчас проход закрыт. А этот человек знает другой способ. Разрешите мне взять его с собой. Я не позволю ему причинить вам вред, клянусь.
Последняя фраза была, конечно, лишняя. Я тут же пожалела, что не прикусила себе язык. Но зато по глазам хозяина, по мгновенно расслабившимся плечам, поняла, что непродуманная клятва сыграла в мою пользу. Он отмёл бы всё заготовленные причины, но после последней фразы сменил гнев на милость.
— Что-то внутри, значит, настаивает, — хмыкнул Эриен, потирая подбородок большим пальцем. Я смотрела, как он заглотил наживку, и ждала, когда можно будет потянуть. — Допустим. Но ты просишь меня пойти на ненужный риск. Я должен быть уверен в твоей преданности, а ты продемонстрировала, что на тебя нельзя положиться даже в малости. Что, если ты только и ждешь момента, чтобы вонзить мне нож в спину, как этот? — последовал небрежный кивок в сторону Волка. Тот в ответ прошипел себе под нос грязное ругательство, которое услышала только я.
— Я уповаю на вашу милость, мой король. И ручаюсь головой, что сделаю всё именно так, как вы приказали. Мы с Охотником проникнем в Академию, найдем Верховного магистра, возьмём его перстень и доставим самый большой магический кристалл из Хранилища в Великой библиотеке. Все будет сделано к рассвету. А если он надумает оказать сопротивление, — я бросила красноречивый взгляд на Желтоглазого. — Мне хватит сил, чтобы остановить его. Я ведь уже доказала это.
Я помолчала, ожидая ответа. А потом тихо добавила:
— Это ведь не Рин, Ваше Величество. И не Лансель.
— Я понял тебя, Тень. К твоим обещаниям добавлю свое. Если ты будешь умницей, Рин и Лансель переживут эту ночь. Так что постарайся больше не разочаровывать меня. Твоя верность будет вознаграждена.
Милостивым жестом мне позволили встать. Я выпрямилась, расправила плечи. Внутри меня бушевал шторм, но мне удавалось сохранять внешнее спокойствие. Рин всегда говорил, что не стоит колебаться, если уже приняла решение. Он это умел, а я пока только учусь. Не сомневаться. Делать, что должна, а там будь что будет.
Король подал знак, и сотник подошел к Волку, чтобы расковать его. Я постаралась подсмотреть, как именно он будет снимать магические путы. Увиденное вызвало досаду. Никак я не могла ни освободить пленника, ни даже догадаться, как это сделать. У гвардейца было что-то вроде ключа: металлическая пластина с гравировкой, которую он просунул между браслетами, и разомкнул их надёжную связь.
Я приметила, в какой кармашек на гвардейском поясе рука в белой перчатке сунула стальной ключ от широких браслетов. Было бы неплохо завладеть этой пластинкой. Пригодится.
А вот сами браслеты страж снимать не стал, хотя Волк ожидал этого и продолжал держать на весу руки. Сотник сделал вид, что не замечает протянутых рук. Поспешно шагнул назад, положил ладонь на ручку парализатора.
— И чтоб без глупостей. Оба, — экономя слова, предупредил он.
Волк, поняв, что браслеты останутся у него на запястьях, как у арестанта, опустил руки и независимо повел плечами. Посмотрел на сотника с явным пренебрежением. Тот ответил ненавидящим взглядом.