* * *
— Ты поможешь мне? — спросила я, как только Волк поравнялся со мной.
Я шла быстрым шагом, не оглядываясь. Меня трясло от гремучей смеcи гнева и ужаса от всего пережитого. Я старалась совладать с эмоциями, оттого почти ничего не замечала. Даже не сразу поняла, что над головой уже не низкий земляной потолок, а темно-синяя бездна ночного неба. Я остановилась, провела ладонью по лицу, будто снимая с него неосязаемую паутинку, взглянула на уставшее лицо спутника. Резкие, глубокие тени добавили ему, по меньше мере, лет десять.
— Смотря на чьей стороне ты играешь. Может, мне лучше убить тебя прямо сейчас?
Во взгляде Волка я прочитала напоминание, как моя воля надломилась при эффектном появлении короля в ореоле света от ручного фонаря. Я сглотнула комок в горле.
— В этом нет необходимости. Я все объясню… У короля есть основания верить мне, — я сжала кулаки, мрачно глядя себе под ноги. — Он магией привязал меня к себе, я не могу сопротивляться прямым приказам, и он это знает. Я просто… обыграла его, использовав его веру в мою безусловную преданность. Но мне придется как-то успеть достать то, что он просит. Иначе… я не знаю, что магия сделает со мной в наказание.
Воображение живо подсказало, насколько больно мне станет с рассветом. Я зябко поежилась и обхватила плечи ладонями. Если бы только не ответственность за жизнь Рина и Ланселя, которую король в самый последний момент повесил на мою шею! У меня вновь была лишь иллюзия выбора.
— Кончай все оправдывать магией. Раздражает, — вполголоса буркнул Волк.
Свежий ночной воздух пробирал до костей. Мокрая от пота рубашка мгновенно превратилась в ледяную тряпку, которая заставляла меня при каждом движении поминать недобрым словом замороженную пустыню, в которую отправляются недостойные спасения души южан. Далекая луна Лэ сочувственно подмигивала мне единственным глазом. Злодейка, именно она ведь и вызывает Разлив, а теперь еще и насмехается над моей глупостью!
«Не будет удачи делу, начатому в Разлив. Попался Лэ на глаз — жди беды», — нашептал внутренний голос.
Волк приостановился, втянул носом воздух, посмотрел на небо. Кажется, у него были схожие мысли.
— Дымом тянет.
Ан нет, не угадала. Мысли у Волка были настолько же непредсказуемы, как он сам. А может, он и не знал нашу местную примету: чужак ведь. Это в Акато-Риору увидеть одноглазую Лэ в Разлив — ну просто вдвойне прогневил Судьбу. Готовь лопату и тележку, чтобы разгребать неприятности.
Я запретила себе думать о плохом. Разве это моя затея — носиться по городу в то время, когда, куда не ступи, обязательно вляпаешься в дурную примету? Разлив всегда был особым временем в году, когда завеса между мирами истончалась, и в наш мир вместе с грязной водой потоком приносило всякую нечисть. Так было задолго до прихода Создателя, и до наших дней доносится эхо старинных суеверий. Более подходящего времени для переворота, чем туманная неделя Разлива, по древней традиции отрезающая новый год от старого, и не придумать.
Я встала рядом с Волком на небольшой пригорок и тоже вдохнула холодный колкий воздух, от которого тут же стало больно в груди. Я не полагалась на нос, знала, что ему далеко до звериной чувствительности. Никакого дыма я не чувствовала. Ветер, который трепал волосы и подталкивал в спину, пах ночной свежестью. В сторону моря неслись ветра с берега, чтобы до утра гонять по волнам пенные перья.
— Ненавижу магию! — неожиданно прорвалась досада в голосе Волка. — Ненавижу за ее предсказуемость. Где бы она ни всплыла, для нее тут же справляют ножны, затачивают и вручают безмозглым рекрутам!
Я не сразу отвела взгляд от моря. Пятна света плясали на неспокойных волнах. Смотрела бы и смотрела, и не думала ни о чем.
— Что? — невнимательно переспросила я.
Волк указал пальцем на Средний город, растянувшийся вдоль берега. С возвышенности, на которой располагался дворцовый комплекс, Акато-Риору был виден если не как на ладони, то достаточно подробно. Широкие, залитые светом проспекты Верхнего города и малоэтажные особняки открывали для взора запутанный лабиринт скудно освещенных улочек рабочих кварталов. И вот сегодня, несмотря на комендантский час, на этих улочках хватало людей. Как сонные муравьи, они неспешно переползали от одного яркого пятна света к другому. Тем не менее, людей было слишком мало, чтобы утверждать, что на улицы вышел весь город. Может, сотня. Вернее две. Больше всего людей текло по Морской улице, как бы иронично это не звучало.
— Что происходит? — я обернулась к Волку, ожидая пояснений, но он продолжал смотреть поверх моей головы. Жесткая линия рта досадливо кривилась, будто где-то там внизу шел его лучший друг, а Волк ничем не мог ему помочь.