— Я же предупреждал, — шепнул Тарс, наклонившись к моему уху.
Я сложила на груди руки. Перевела взгляд на дрожащий и просительно тянущийся к потолку огонёк свечи.
— Вам легко говорить. У вас хотя бы правда своя есть, а я что? У меня слишком мало времени, чтобы слой за слоем снимать чужую ложь.
— Мне тоже так казалось, когда я был на твоем месте. Создатель всегда отводит на выбор слишком мало времени… Посмотри под ковриком. Волк редко берет такие вещи с собой.
Я медлила, хотя было очевидно, что теряю драгоценные минуты напрасно. Алишер из тех лжецов, которых не исправит даже могила — он может говорить и говорить, что воду лить. И всё же я не могла вот так просто развернуться и уйти — после того, что он сказал. Он умирает. Из-за меня. А я даже не попытаюсь выслушать его и понять, что побудило его вернуться в город, в котором его ждала только смерть. Я спросила, надеясь, что в этот раз он ответит честно.
— Я хотел исправить… Демон, что-то мне нехорошо, — князь покачнулся и точно упал бы, но я успела поддержать его и помогла дойти до кресла, в которое он опустился со вздохом облегчения.
— Тарс, нужна вода, — коротко распорядилась я, не оглядываясь. Тарс уже показал, что выполнит всё, что ему прикажет фальшивая принцесса, так что ни повторять, ни пояснять приказ не требовалось.
— Вот видишь, что делает с больным человеком откровенность, — Алишер улыбнулся странно: одной стороной рта. Другая сторона лица выглядела мертвенно неподвижной, особенно теперь, когда зеленый глаз был закрыт повязкой. — Я и слова не успел сказать, а ноги уже подкосились.
— Вы так и не ответите ни на один мой вопрос? — я выпрямилась. — Если так, я уйду прямо сейчас.
Алишер стиснул рукой подлокотник кресла с такой силой, что побелели пальцы. Ладонь второй столь же крепко держалась за трость, которую он отчего-то не выпустил.
— Я умираю, а терпения у меня куда как больше, чем у тебя, девочка. Стыдись своей несдержанности.
— Я тоже, — отрезала я. — Будем сидеть здесь и укоризненно смотреть друг на друга, пока оба не свалимся замертво? Или наконец вскроем карты?
— Хорошо, — Алишер откинулся на спинку кресла, разжал сведенные судорогой пальцы и положил ладонь на живот. — Я вернулся, чтобы остановить брата. Эсстель рассказала мне о том, как этот олух ведет себя на переговорах и задирает влиятельных людей Акато-Риору. О том же самом мне говорили и другие люди, которые не имеют отношения… не надо на меня так смотреть! Император О-Диура — вот кто был этим человеком, можно подумать, трудно догадаться. Терпение у всех подходило к концу, и я понял, что либо будет война, либо трон займет кто-то более здравомыслящий. Может быть, даже я.
Вернулся Тарс, принес кувшин с водой и черпак. Сказал, что удачнее посуды не нашел и слишком торопился, чтобы искать. Алишер посмотрел на него с досадой, но от воды отказываться не стал. Сделал пару глотков, поблагодарил за заботу.
— Что вы пообещали Императору в обмен на его помощь? — напряженно спросила я. Самые худшие опасения оказались явью. Могу ли я что-то сделать, чтобы не допустить войны с Империей? Сказать королю? Но он же и впрямь с каждый годом все больше позволял себе. Я сама была свидетелем того, как он разговаривал с людьми, равными ему если не по положению, то по значимости. Если он позволял себе в таком же тоне разговаривать с Императором, тот и впрямь мог бы обозлиться.
— А ты видишь какую-то помощь с его стороны? — тусклым голосом отозвался князь. — Не стоит на границе со своими войсками — считай это уже жестом доброй воли. Мог бы. Кстати, передай принцессе… то, что я тебе рассказываю. Сам я, боюсь, не успею. Пусть будет готова. Или ты… займёшь её место? Чего хочешь ты, одержимая?
— Уж точно не этого, — пренебрежительно фыркнула я. — Я хочу жить. Или хотя бы умереть не напрасно.
— Что значит «передай принцессе»? — мрачно спросил Тарс. Я мысленно застонала. Нет, только не снова! Ещё одного Терри мне сейчас как раз недоставало! Обернулась к нему.
— Я не принцесса. Просто похожа на нее. Но сейчас это не важно, — скороговоркой проговорила я.
— А еще она демон, — с мстительным удовольствием добавил Алишер, — и легко вспорет тебе живот, если будешь плохо себя вести.
Тарс попятился и едва не уронил ночной столик, на котором стояла свеча. Столик устоял, а вот позеленевший от времени подсвечник не удержался на единственной «ноге» и с глухим стуком опрокинулся. Но даже упав, свеча продолжала гореть, упрямо задирая огонек к потолку и капая бесцветным воском на пол.