— Что-то с тобой не так, — с подозрением сказал Братоубийца, ткнув в мою сторону мундштуком трубки. — Ты выглядишь как моя племянница, но она не настолько безмозглая, чтобы бездарно тратить своё и моё время. И она бы уже свела нас с ума своей трескотней.
— Она не может быть принцессой, — хрипло добавил Желтоглазый, — от нее пахнет холодным ночным ветром. Люди в этом вонючем городе пахнут совершенно по-другому, — он посмотрел на меня с угрозой. — Будь уверена, я раскрою твою тайну, кем бы ты ни была.
Алишер подозрительно сощурился. Если и было на его лице какое-то благодушие, то оно все куда-то пропало. Взгляд стал острым, режущим.
— А что ты собирался делать с девчонкой, от которой разит магией, когда тащил сюда? Хотел исцелить её, чтобы она в порыве благодарности выполнила всё, о чем мы попросим?
Братоубийца настолько мастерски владел голосом, что выразительности его интонации позавидовали бы актеры. Уж на что я наловчилась распознавать информацию, спрятанную за обтекаемыми словами высокородных, но, чтобы читать мысли брата короля, моей выучки явно не хватало.
«А этот мне нравится, — неожиданно заявил демон. — Я бы на него поставил. Он умеет задавать правильные вопросы. Но та часть головы, в которой живет здравый смысл, у него сломана».
— Сперва решил, что это принцесса и есть, только сейчас понял, что с ней не так. В любом случае, она может быть полезна. Я так понял, эта краля в Академии на особом счету: ей и проход открыли, и дорогу расчистили. — Волк скривился, будто ему под нос сунули нечто дурно пахнущее.
— Если она и впрямь просто ещё одна дочь Эриена, то никакого особенного секрета у неё нет. Нам очень повезет, если всё, что он сделал с ней — это лишил языка… Ты поставил меня в щекотливую ситуацию, когда привел девочку, Волк. Надеюсь, ты больше не станешь совершать ошибок и начнешь советоваться со мной, прежде чем предпринять что-то.
Я опустила глаза и сосредоточилась на связанных руках: потихоньку тянула веревку из стороны в сторону, ослабляя путы. Пыталась поймать то самое ощущение холодного покалывания в кончиках пальцев, которое предвещает помощь Тени. Но вместо этого чувствовала только жесткую веревку, мокрую одежду, отчаяние и головокружительную слабость. Так что вся надежда только на стальной браслет на правом запястье, поверх которого руку обмотали веревкой. Он достаточно плотно обхватывает запястье и вытащить кисть из него непросто, но возможно.
«Демон, что мне делать?»
«Какой смысл бежать до того, как выяснишь хоть что-то? Тебя никто не трогает, сиди себе в тепле и помалкивай», — равнодушно отозвался внутренний голос. Предатель.
— Давайте подождем умника, может, он что дельное скажет. Девчонка ни разу не пикнула. Держу пари, она не заговорит, — хмыкнул Желтоглазый. Он подошел и положил ладонь мне на плечо. Я дернулась, чтобы стряхнуть тяжелую кисть, но не вышло.
Князь Алишер посмотрел на приспешника с раздражением.
— Есть только один способ узнать наверняка.
Трудно было поверить, что все это не кошмарный сон, а самая что ни на есть кошмарная явь. Желтоглазый притащил из гостиной стул с простой высокой спинкой и преувеличенно любезным жестом пригласил меня пересесть. Он развязал мне руки всего лишь для того, чтобы вновь связать их — уже за спинкой стула, да вдобавок обмотал веревкой до самых локтей. Хорошо, что веревка закончилась раньше, чем он успел превратить меня в кокон гусеницы-шелкопряда. Я старалась не дергаться и дышать размеренно, но не могла не думать: «Что будет со мной?»
«Будут задавать вопросы», — коротко подсказал демон.
Разумеется, он был прав, как всегда. Спрашивал, в основном, князь Алишер, а Желтоглазый просто стоял, подпирая плечом косяк, и крутил в пальцах стилет с прямой крестовиной. Прямо как моя Игла, точь в точь. Братоубийцу больше прочего интересовало, работаю ли я на короля, и что за магия наделила меня внешностью Эсстель. Заглянув мне в рот и обнаружив, что язык на месте, Алишер отказывался верить, что я не могу ему ответить в силу независящих от меня причин.
Я молча слушала и вопросы, и оскорбления, и угрозы. Иногда опускала веки, когда становилось тяжело выдерживать его пронзительный взгляд. Что у одного, что у другого мужчины глаза были такие, что просто жуть брала.
— Может, она грамоте обучена? — с сомнением предположил Волк. — Не может говорить, но буквы-то напишет, руки мы ей не отрезали пока. Связной может быть и немым, лишь бы нужные сведения поставлял.
— Вот еще новости, бастардам учителей оплачивать, — с пренебрежением отмахнулся Алишер, не обратив внимания на мой утвердительный кивок. — Ты плохо знаешь Эриена. Держу пари, он пристроил незаконную дочь куда-нибудь на кухню или вроде того. Или сделал своей ручной змейкой, чтобы та вползала по ночам к неугодным и жалила, правильно я думаю, девочка?