Князь поддернул брюки, чтобы опуститься на одно колено и оказаться со мной на одном уровне. Странное дело — его разноцветные глаза смотрели с разным выражением, из-за чего лицо несостоявшегося узурпатора словно разбивалось на две половинки. Правая половина выглядела искренне заинтересованной и участливой, а левая — там, где царствовал светло-зеленый глаз — откровенно насмехалась над моим жалким видом.
Просто душевнобольной какой-то! Смотрел на меня, а сам обратился к своему подручному, который уже вернулся и встал рядом.
— Так что с ней делать, Волк? Мы до сих пор не понимаем, молчит ли она из упрямства, гордости или находится под воздействием запретной магии своего отца. Чтобы исключить последний вариант тебе нужны те полосатые ядовитые лягушки, ведь так?
Волк развел руками, мол, что есть, то есть, без лягушек никак. Князь Алишер задумчиво потер двумя пальцами подбородок.
— Ну, твоего забавного яда у нас с собой нет. Видимо, придется предоставить право выбора тебе, наша дорогая гостья. Ты хочешь жить?
Я кивнула.
Князь Алишер понимающе улыбнулся одной стороной рта, что сделало его лицо еще более нечеловеческим, чем обычно.
— Ты же понимаешь, что я попрошу взамен?
Кивнула опять.
— И ты готова на все, лишь бы не последовать за тем глупцом-очкариком?
Без колебаний кивнула в третий раз. И тогда князь Алишер приказал развязать меня.
В пальцах Волка из ниоткуда возник короткий метательный нож, с рукояткой, сплетенной из толстых темно-зеленых жгутов. Я не успела понять, где он его взял, ведь только что отряхивал руки от черного порошка для магического огня — и вот уже этот нож легко перерезает веревки, будто они сплетены из мягкого сыра. Когда ослабли путы на израненных запястьях, я вздохнула с облегчением.
Но то, что вслед за этим сделал князь Алишер, потрясло меня до глубины души. Он мягко, но настойчиво взял меня за измученную веревками руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, как будто я и впрямь была не пленницей, а дорогой гостьей.
— За те годы, что я путешествовал, здесь многое изменилось. Передавать голоса на расстоянии — это потрясает воображение, ничего не скажешь. Но я не могу поверить в то, что магистры так легко заполучили власть над моей страной, — задумчиво проговорил мужчина, не отпуская моих рук из своих теплых ладоней и глядя прямо мне в глаза. Я не смогла выдержать его взгляд и отвернулась. Он прикоснулся к моей щеке пальцами и заставил смотреть на него.
— Ты знаешь, кто я такой, девочка. Видела, что я не оставляю в живых тех, кто слишком глуп, чтобы им доверять. Но ты — особый случай. Ты незаконная дочь Эриена. Как я вижу по одежде, умеешь работать ночью. С этим талантом ты неплохо впишешься в нашу с Волком маленькую команду. Ты уверенно чувствовала себя в Академии, воруя у магистров их безделушки. Такие отчаянные люди, которые не боятся магии, мне нужны. А если ты сама боишься кого-то — Волк тебя защитит и от людей Старого Лиса, и самого короля. Что скажешь, Волк?
Тот коротко поклонился, не сказав ни слова против или за озвученное предложение. Сомневаюсь, что у него на самом деле было право на собственное мнение в этом вопросе. Если я хоть что-то понимала в представителях Тысячелетней Династии — они не приемлют ни малейших возражений в тех случаях, когда уже приняли решение.
Я кивнула опять, чувствуя себя околдованной убедительной речью и мягким голосом князя. Плевать, что он попросит, я не стану сопротивляться лишь бы выгадать время и получить свободу передвижения. Я должна предупредить принцессу и короля, что в Акато-Риору вернулся Братоубийца, а для этого мне нужно сохранить собственную жизнь — в первую очередь.
Глава 3. Непростые секреты простых магических вещей
32 дом на улице Каменщиков, Средний Город, Акато-Риору
В камине потрескивал магический огонь. Отсветы пламени плясали по стенам и ползли по смуглому лицу убийцы. Зимой одно из самых простых чудес Академии охотно покупают все жители Акато-Риору — в ущерб всему остальному. Если даже у нищих обитателей Нижнего города есть возможность совместно поддерживать жизнь пламени при небольшом расходе топлива, то у людей, имеющих дом с камином, непременно будет стоять и горшочек с маслянистым черным порошком. Расход у него не очень большой — трех горстей вполне хватит, чтобы растянуть охапку дров с утра до поздней ночи.
Желтоглазый, похоже, об этом не знал. Он то и дело зачерпывал почерневшими пальцами скрипучие гранулы и бросал их в камин. Пламя весело потрескивало, благодаря за угощение, вспыхивало искрами и тянуло жадные языки вверх. Причудливый танец огня отражался на расслабленном лице убийцы. Желтые глаза завороженно следили за улетающими в каминную трубу искрами.