— Мой король, я… я…
Найти бы только нужные слова… Я шарила взглядом по комнате, в поисках подсказки, зацепки, хоть чего-нибудь! Так сложно говорить с людьми, которые не умеют читать мысли, как демон! А еще сложнее — с королевской семьей, члены которой во сто крат сильнее и влиятельнее меня. Сколько раз уже обжигалась! Стоит сказать что-то не то — и ты уже в опале, месяцами прячешься по углам, пережидаешь монарший гнев, и в следующий раз язык и вовсе отказывается повиноваться — для твоего же блага.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
— Ваше Величество… — более формально начала я и осеклась. Увидела бутылки и бокал на ночном столике.
«Забыла, какой сегодня день? — сочувственно поинтересовался демон. — Бывает».
«Забыла, что уже завтрашний день. Я и не знала, что он теперь начинает с ночи», — мысленно ответила я, медленно отступая к окну. Разбитые надежды с тихим звоном посыпались где-то глубоко внутри в груди. Слишком поздно я заметила стеклянное выражение потемневших глаз Эриена, его неловкие движения и некоторую смазанность речи. Король был пьян. В таком состоянии он совершенно не владел собой и был просто-напросто опасен.
Король Эриен перехватил мой взгляд и помрачнел.
— Да, ты немного не во-овремя, — покачиваясь, будто шел не по ровному полу, а по палубе корабля, он подошел к ночному столику и налил вина в бокал. Поколебавшись, протянул бокал мне.
— Но раз ты здесь, то присо-оединяйся. Это при-иказ.
Неуверенно приняла бокал и вернулась к стратегически верному пункту — оперлась на подоконник. Король, тем временем, неторопливо сходил в соседнюю комнату и вернулся с ещё одним бокалом в руке. Налил себе и сел в кресло. Пригубил вино. Как знаток (а большего знатока дорогих вин во всей стране не сыскать), покачал бокал в руке, не забыв оценить аромат и цвет. И все это в молчании и с убийственно серьезным видом, будто напиваться — это дело государственной важности.
Я тоскливо смотрела на перламутровую, мерцающую в бокале густую жидкость. Хотела бы знать, чем так прогневила Создателя и Хранителей, что они забрали у меня удачу и только потешаются в ответ на все попытки выкарабкаться из неприятностей. В горле пересохло. Отчаянно захотелось выпить вино одним глотком. А потом осушить новый бокал… И так до тех пор — пока последняя мысль не погаснет в сознании.
«Присоединяйся».
Я сделала маленький глоток. Не помогло. Оставить бокал не получилось. Я моргнула — и вновь обнаружила, что держу бокал у губ.
— Хороший год, — одобрительно сказал король, смакуя вино, — в этот год родилась Эсстель.
До меня не сразу дошло, что он говорит о том, в какой год собрали виноград для изготовления этой бутылки. Покивала с растерянным видом и уткнулась носом в бокал. Вино пахло резко, как любой алкогольный напиток — какие уж там оттенки, для меня все без исключения сорта и виды столь же однозначны, как чистый спирт.
— Когда Эсстель родилась… один человек, ты его не зна-аешь… сказал, что она будет последней в нашем роду, представля-яешь? И это не просто какой-то там старый бо-олтун, от которого можно просто отмахнуться… изгнанием! Это был человек осо-обенный. Дре-евняя кро-овь…
— Что это за человек? — быстро спросила я, стараясь извлечь хоть какую-то пользу из неуместных откровений хозяина.
— Я же говорю, ты не знаешь! Его больше н-нет, — король говорил сквозь стиснутые зубы. Я посмотрела, как он до побелевших костяшек сжимает и разжимает свободный кулак и сочла за благо прикусить язык.
— Он был прав! Лираэли больше не смогла! Выносить ни одного ребенка. Она старалась, моя дорогая Лираэ-эли… Но попытки обмануть судьбу только убили её! — король от избытка чувств выплеснул в очаг вино из бокала. Угли зло зашипели, но языки пламени ничуть не замедлили свою пляску.
Король задумчиво прислушался к шипению вина на горячих углях. По комнате поплыл одурящий запах алкоголя, от которого у меня почти сразу закружилась голова. Дальше мужчина говорил без восклицаний, но голос его звучал очень низко, застарелый гнев угадывался в каждом произнесенном слове.
— Мы с Эсстель остались одни. Слова того человека отравили мою жизнь. Ка-аждый год слышу его голос. Хочу помянуть свою Королеву, но вместе с ней вспоминаю его… Если не будешь пить за Королеву, рассержусь и придумаю какое-нибудь унизительное наказание, обещаю тебе, — почти трезвым голосом предупредил он.