— А как тебе это удается? Кто-то тебе подсказал?
— Есть… был один человек, который помогал мне. Он не знал, что я ворую из Академии. Способ обманывать их защиту я нашла в книгах. Сшила специальную сумку и накидку из волокон жгучей зубчатки. Но этой сумки у меня больше нет. И я обещала принцессе, что больше никогда не ск…копро… скомро… — я никак не могла вспомнить сложное слово. Вино уже добралось до моей крови, и язык постепенно выходил из подчинения.
Король широко улыбнулся и долил мне еще вина, хотя я не успела допить бокал до дна.
— Подумаешь, принцесса! Если к-король попросит, ты ведь принесёшь ему одну вещь… или парочку… из Академии. Верно? — он выразительно поднял брови.
— Ваше Величество, я сделаю все, что вы прикажете, — я попыталась учтиво поклониться, но совсем позабыла, что сижу на коленях. В итоге только вино разлила. С некоторым сожалением подумала, что вино-то неплохое, жаль его просто так на пол выливать. На лице короля отразились те же мысли. Тем более, то была последняя порция. Три бутылки стояли рядком, пустые, как жизнь алкоголика.
— Вот и у-умница, — с этими словами он поднялся из кресла. Жестом остановил меня, когда я хотела сделать то же самое. — Поговорим об этом завтра. Можешь пере… переночевать здесь. Я принесу тебе подушку и одеяло.
— Но Ваше Величество, я пришла, чтобы…
— Я сказал. Поговорим завтра, — раздельно произнес король, не выносивший, когда ему перечат в таких, как он выражался, простых вещах. Эта милая черта характера особенно роднила его с дочерью.
Я виновато опустила глаза. Действительно, куда мне начинать такой серьёзный разговор, когда мысли путаются, а глаза слипаются. Завтра… Я подумаю об этом завтра.
Глава 6. Марионетка видит ниточки, но продолжает танцевать
Раннее утро. Королевские покои.
Просыпаться с первыми лучами солнца — сущее мучение, если привык вести ночной образ жизни. И вдобавок накануне перебрал с алкоголем только ради того, чтобы королю не так скучно было пить в одиночестве.
— Просыпайтесь, госпожа, — чья-то легкая рука тормошила меня за плечо.
«Я бы с радостью, милая моя, но глаза будто песком засыпало» — ответила бы я, но язык едва ворочался. Вряд ли за внешней границей мутной пелены, окутавшей голову, смогли расслышать и оценить мое мысленное красноречие.
— Его Величество велел разбудить вас, госпожа, — присоединился другой голос, ещё более юный и испуганный, чем первый.
Мне даже захотелось разлепить глаза — хотя бы для того, чтобы посмотреть, девочек начиная с какого возраста король нанимает себе в горничные. Но мне не пришлось стараться. Холодная вода прекрасно справляется с такой проблемой как тяжелые со сна веки. Особенно выплеснутая в лицо.
Я резко села, распугав горничных. Они отпрянули в разные стороны как две черно-белые кошки, из любопытства подобравшиеся слишком близко к чутко спящей собаке. Вода капала с волос, затекала за шиворот. Я смерила обеих взглядом и, не мигая, уставилась на ту, что держала в руках пустую кружку. На вид горничным было больше пятнадцати, значит, они уже могли отвечать за свои преступления перед законом. Словно угадав опасное направление моих мыслей, девушки торопливо защебетали, то в унисон, то перебивая друг друга.
— Простите, госпожа, это Его Величество велел нам так сделать. Мы должны разбудить вас. «Немедленно» — сказал он.
Ну как на таких сердиться? Подобная чистосердечная невинность наверняка обезоруживала даже вконец раздраженного Безумного короля, правильно он выбрал тех, кто каждое утро помогал ему проснуться. Но выливать на живого человека кружку воды — это все же чересчур. Я так им и сказала. Горничные закивали, соглашаясь, и одинаково заулыбались — чуть виновато, но с облегчением, что миссия выполнена и «госпожа» больше не гневается.
Я энергично потерла ладонями глаза — короткий ритуал, который частенько заменяет мне умывание и прочие необходимые процедуры. Почему-то именно после пробуждения у меня постоянно слишком много срочных дел. Хотелось еще хорошенько похлопать себя по щекам, прогоняя остатки тяжелого сна, но я побоялась, что набитая толченым стеклом голова не выдержит и с жалобным звоном разлетится на куски. Под сочувствующим взглядами двух девушек — почти девочек — кое-как привела себя в порядок, расправила одежду, пригладила ладонями волосы. Подавила желание наставительно посоветовать им держаться подальше от алкоголя, чтобы не страдать наутро, как я. Не настолько еще старая, чтоб впадать в менторство и мораль им читать. Лет на пять от силы — они меня даже не послушают.