— Вы будто опутаны… странной магией. Я умею… чувствовать такие вещи.
— И вы можете с этим… что-то сделать? — тихо спросила я, по застарелой привычке «зеркалить собеседника» подстраиваясь под его манеру речи. При этом я боялась поверить в то, что услышу нечто такое, что вселит в меня очередную пустую надежду.
Он кивнул. Не успела я возликовать всем сердцем, как на моё плечо легла тяжелая рука и прозвучали отрезвляющие слова.
— Он просто пытается подкупить вас, Ваше Высочество. Логично: его ждет высшая мера, вот он и вертится, как умеет. Видали мы таких, на все готовых из-за страха перед наказанием, даже не десятками — сотнями. И все поют одну и ту же песню. Предлагают разное. Один даже дочь свою за меня сосватал во время допроса, — прогудел начальник городской гвардии.
— Будь у меня дочь, я бы ни за что не доверил бы ее ни одному из «черных мундиров», — сухо отозвался магистр.
Гвардеец мигом посуровел.
— Оставить! Мундир мой не трожь, умник, а не то…
— А не то что? Высшую меру выпишешь? Скажи, когда мне начинать бояться, а то я даже не знаю, чем меня могут ещё удивить в Управлении… — магистр в полосатой робе арестанта расправил плечи и как-то внезапно превратился в подлинного аристократа. Так ещё Эсстель умеет. Я — нет. Тут талант нужен. Или специальные занятия «из грязи в князи», которые втихую преподают всем высокорождённым — я была почти уверена в этом.
— Ты и так одной ногой в Бездне, приятель. Брось свои шуточки и назови имена заговорщиков — глядишь, ещё выпьем с тобой в честь рождения дочери, — мягко улыбнулся матёрый гвардеец.
— С лёгкостью. Эриен Первый, известный также как Безумный король — самый главный наш заговорщик. Арестуйте его, господин начальник, пока он не взорвал нам тут всё, — дерзко ответил парень. На лбу у него выступили капельки пота, и он попытался их стереть, но, видимо, забыл, что руки стянуты за спиной, поэтому лишь неловко потерся виском о плечо. Ничего не стер, только раздраженно скрипнул зубами.
Не успела я восхититься его стойкостью и услышать ответную колкость начальника гвардии, чья хитрая тактика, как я понимаю, заключалась именно в том, чтобы кружить вокруг жертвы и искать место, куда еще побольнее ужалить и вызвать очередной поток откровенностей, как услышала в коридоре знакомый голос. От этого звука у меня внутри всё сжалось до размеров макового зернышка. Даже могущественная Тень как-то потерялась.
— Что значит «подождите»? — загрохотал король, уже под самой дверью. — Там моя дочь один на один с убийцей!
Мы с магистром обменялись одинаковыми затравленными взглядами. Даже командир городской гвардии почувствовал себя неуютно и оглянулся на дверь, в которой с характерным звуком проворачивался ключ. Видимо, замки тут открываются как изнутри, так и снаружи. Интересные дела.
— Очная ставка, — едва слышно шепнул магистр. Я нахмурилась. Это он обо мне сказал? Он все-таки знает, что я не дочь короля, но почему-то не нашел минутки в увлекательной перепалке, чтобы выдать гвардейцам самозванку?
Продолжая сотрясать воздух перечислением списка небесных кар, которые уготовил для покусившегося на голову его единственной дочери, король зашел в комнату допросов. Поднял глаза и замер на месте, не договорив.
— Ты?
Король Эриен являл собой великолепную иллюстрацию на тему «Безумный король в безумном городе». Без сомнения, важные новости о злоключениях единственной дочери застали его в неподходящий момент. Он был одет весьма небрежно, и при этом костюм для визита в Управление порядка мало чем отличался от того наряда, в котором я застала его в разгар траура по безвременно ушедшей супруге. Разве что для защиты от весенней непогоды на плечи был наброшен невероятно роскошный плащ-накидка в стиле прошлой эпохи с меховым подбоем. Вероятно, эту вещь создали еще при прадеде нынешнего короля и берегли как зеницу ока. Ровно до тех пор, пока Эриену не вздумалось изъять из Королевского музея своё наследство для того, чтобы позаимствовать у предков хоть толику их величия.
Со своим собственным величием у Его Величества всегда были проблемы. Вот и сейчас он выглядел не как монарх, а как отец семейства, которому сообщили, что ненаглядный отпрыск загремел за решетку за ночные кутежи. В простой сорочке под бесценным плащом, в начищенных до блеска туфлях вместо сапог, с лицом испуганным и мрачным в равной степени — точь в точь обычный встревоженный отец. Мне даже приятно стало на мгновение почувствовать себя центром родительской тревоги.
С болезненным любопытством я вглядывалась в лицо короля: пластичное, легко меняющее выражения от гнева к удивлению, а затем к растерянности. Понял ли он, что перед ним не дочь, а её двойник? А если понял, то как поступит? Самым непонятным было то, что он словно не на меня смотрел, а поверх моей головы. Я оглянулась. Такие же сложные эмоции отражались на лице молодого магистра, разве что в обратном порядке: от досады к ярости.