Король гневно раздувал ноздри и поджимал губы, разве что копытом землю не рыл, но я видела — верит. Хочет верить, что мне можно доверять, поэтому злится лишь из-за моего внешнего вида, а не потому что впрямь почуял измену. Этим он выгодно отличается от своей дочери, которая всегда ждала от меня только самого худшего.
— Мой король, я должна сказать! Ваша дочь участвует в заговоре против вас, — выпалила я на одном дыхании, крепко зажмурившись, — она воспользовалась магией, чтобы подчинить меня себе и запретила искать вас и что-либо рассказывать.
Стало легче дышать. Будто милосердная рука сняла с плеч невыносимую тяжесть, которую я носила с собой, не снимая, и потому уже почти привыкла к ней. С другой стороны, это ведь тоже не магия меня принудила признаться? Что происходит? Я осторожно приоткрыла один глаз, готовая закрыть голову руками, если меня ударят, наказывая за дурные вести.
«Кстати, странно, да? Был же приказ держаться от короля подальше, и что?» — засомневался демон.
«До тех пор, пока я сыта, можешь забыть о магическом контракте», — мурлыкнула Тень. От такого обилия разговорчивых персонажей, мне стало дурно. Ноги обмякли, и я не удержалась в вертикальном положении — села прямо на пол, часто-часто моргая и забывая выдыхать. От голоса Тени внутри все задрожало и оборвалось. Только от голоса, а уж смысл сказанного начал доходить не сразу…
— Что ты делаешь? Ты позоришь нас обоих, — прошипел король, не делая, впрочем, попыток помочь мне подняться.
В пустом коридоре Управления порядка позориться было особенно не перед кем. Разве что на стенах были развешаны портреты выдающихся сотрудников с табличками, описывающими их подвиги. Но снимки волшебных коробок со вспышками — никак не запомню, как их называют сами искатели — были неживые, они никому не расскажут про недостойное поведение наследницы.
Король, услышав дурную новость, да еще вдобавок разочарованный моим позорящим титул поведением, помрачнел. Переменчивые глаза потемнели, и казалось, сам воздух рядом с ним потрескивал от бури гнева, которая вот-вот обрушится на вестницу, то есть на меня.
— Понимаю теперь, почему ты залезла в мое окно среди ночи. Не понимаю только, что мешало тебе связаться со мной через браслет… который ты, видимо, где-то потеряла. Глупая девчонка! Но это мы успеем обсудить тогда, когда ты представишь мне доказательства. А прямо сейчас я хочу знать, что ты забыла здесь, в Управлении рядом с магистром, который хотел тебя убить?!
— Он не хотел… Это не он убил… — промямлила я, даже не стараясь говорить разборчиво.
— А кто тогда? — король наклонился ко мне. Голос его звучал приглушенно, из-за стиснутых челюстей. На покрасневших скулах под кожей туда-сюда ходили желваки.
— Тень, — с несчастным видом признала я.
— Ты убила моего лучшего воина? Ты-ы?!
— Не я. Тень, — прошептала я убито.
Поняла, что больше не хочу, чтобы меня саму называли именем Твари, что живет во мне. Спрятала горячее лицо в прохладных ладонях. Думала, кошмарным был день, когда убили Арри. Как же я ошибалась! Теперь, когда кровь испачкала мои собственные руки, все во сто крат хуже. Тогда можно было ненавидеть кого-то другого, не себя. Оказалось, я ничуть не лучше, чем все прочие ныне живущие наследники Тысячелетней династии. Даже еще и большей гнилью внутри. С настоящей Тьмой внутри.
Глава 10. Что бывает, когда в городе больше одного правителя
В коридоре городского Управления порядка. После полудня
Разумеется, мне не позволили долго сидеть на полу. Быть — или казаться — принцессой очень непривычно в том смысле, что тебя все видят. Нет, точнее будет сказать, все стремятся вылезти из кожи вон, чтобы ты их увидела. И это куда более странно, как по мне.
Тот самый молодой гвардеец, который арестовал магистра во дворце, принес стакан холодной, отдающей железом воды. Он же помог мне подняться и проводил до небольшого зала ожидания с парой-тройкой старых кресел и камином с магическим огнем. Оказавшись в кресле, я невидящим взглядом уставилась на весёлые языки магического пламени.
— Понимаю. Вам сегодня досталось, но вы молодец, держитесь, — с сочувствием проговорил гвардеец, помогая мне устроиться поудобнее в чересчур глубоком кресле. Даже небольшую подушку откуда-то взял, под поясницу подложил, вот это предупредительность! Жаль, мне сейчас все эти милые знаки внимания — что мертвому припарка. Я ничего не чувствовала, кроме опустошенности. Разбитая ваза и то проявила бы больше благодарности на моем месте.