От моих планов меня отвлекла непредсказуемая реакция искателя.
— Князь Алишер? — Искатель обернулся ко мне и переспросил, — Серьезно, это сам князь Алишер? Брат Эриена?
Я в ответ пожала плечами, дескать, не верите — убедитесь сами. Волк не стал терпеть чрезмерную навязчивость и двумя руками отодвинул искателя в сторону, будто тот был предметом обстановки. Газетчик поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть Волку через плечо. Пытливый взгляд ореховых глаз впился в лицо опального члена королевской семьи.
Алишер коснулся пальцами шеи в тех местах, где сквозь повязку проступила кровь и поморщился, увидев, что на подушечках остались следы. Теперь, когда его безумный зеленый глаз закрывала черная узкая лента, он стал больше похож на старшего брата. И смотрел на меня так же, как Эриен накануне: со смесью страха и плохо скрытого желания уничтожить.
Мне стоило бы уже привыкнуть за эти три дня и четыре ночи к таким взглядам. Для того, кто одержим демоном и стремительно катится в пропасть к Владетелю, я слишком переживаю из-за того, как на меня смотрят.
«Эй, принцесса, вы здесь? Расскажите, как вам удается оставаться в глазах подданных земным воплощением Небесных Хранителей, в то время, как вы проводите свои демонские комбинации?» — горько подумала я, не надеясь на ответ. Мне не верилось, что Эсстель действительно слышит мои мысли. Как? Неужто этот браслет-чтец и впрямь работает?
«Извини, мне сейчас не до тебя. Но да, браслет позволяет мне слышать твои мысли. Правда, только твои. Прошу тебя, узнай как можно больше о планах дяди и отца. Встретимся завтра и всё обсудим. Я буду ждать тебя с утра до полудня у старого Шати. Все, мне пора, береги себя. Это приказ», — последние слова прозвучали с грустной усмешкой.
«У кого?» — не поняла я. Но щекочущее ощущение чужого присутствия в голове уже исчезло. Непривычно, что кто-то из моих бесплотных собеседников может в любой момент покинуть меня. Демон, вон, как поселился, так никуда не уходит, как бы я его ни гнала. А что касается Тени… с ней всё совсем плохо.
В реальном мире Волк продолжал осаживать излишне взбудораженного искателя, который рвался поближе рассмотреть опального Братоубийцу, именем которого наверняка уже не первый год пугают непослушных детей в Акато-Риору.
— Из-за каких опасных артефактов вас арестовали утром? — как можно громче спросила я, желая быть услышанной и одновременно предполагая, что мой вопрос заставит искателя хоть ненадолго отвлечься от князя.
Искатель, услышав вопрос, поник плечами, посмотрел на меня так, что я поняла, каким будет ответ, еще до того, как услышала его.
— Не было у меня никаких опасных артефактов. Только магическое перо, блокнот в кожаном переплете с монограммой и камера Ракуса, — он произносил слова как заученную фразу из учебника. Я подозревала, что ему не один раз пришлось повторить эти слова в Управлении порядка.
— Что-что за камера? — подал голос князь Алишер. Он перестал сверлить взглядом мой висок и наконец-то тоже заинтересовался Искателем-хоть-убей-не-могу-вспомнить-его-имя.
— Камера Ракуса, которая делает снимки для газет. А… вы не в курсе, да? Ее изобрели уже после того, как вас…
— Как меня изгнали, да. Спасибо, что напомнили, — нетерпимо перебил Алишер. — Вы здесь как раз для беседы об этом, если вы еще не поняли. Кстати, вы еще не представились.
Искатель снял шляпу и тут же смял в руках поля.
— Матьяс Бродэк, к вашим услугам, эм… Ваше…
— Не надо паясничать, господин Бродэк, — крылья аристократичного носа затрепетали, что являлось признаком крайнего раздражения у монарших особ. Какими бы они разными не были, но привычка поджимать губы и глубоко вдыхать в моменты гнева выдавала членов одной семьи. — Мы с вами примерно одного возраста, и вы должны знать и мой титул, и как ко мне следует обращаться. Я прекрасно вижу вашу игру, не трудитесь.
— Когда вас изгнали, я только-только стажёром устроился газеты на улицах раздавать, — тон искателя неуловимо изменился. Вроде, стал спокойнее и увереннее. Он разгладил поля шляпы, выпрямил тулью и вновь надел убор на голову.
— Я тоже был на двадцать лет моложе, — князь Алишер почему-то опять неприязненно глянул на меня. Может, потому что я была сейчас немногим младше, чем он, когда его обвинили в убийстве старшего брата? Из-за того, что он смотрел на меня, следующая фраза прозвучала так, будто адресована персонально мне. — Давайте присядем. Разговор будет долгим.
Я послушно села, по-мужски скрестив ноги, прямо там же, где стояла. А что? В этих традиционных чайных домиках все равно никакой мебели, кроме жестких подушек, не было предусмотрено — легко можно держаться ото всех в стороне. Волк подозрительно глянул на меня и подошел ближе, сел рядом.