— Задумала слинять, вот и лепишься с краю? — шепнул он, склонившись к моему уху.
— Старый Лис сказал, что я его гость, — я с независимым видом сложила руки на груди, — могу уйти, когда захочу.
Волк изобразил улыбку.
— Гостей Старого Лиса знаешь где находят поутру? Чаёк-то вкусный у него? Я отсюда слышу мышиную вонь болиголова. Глаза режет.
Я промолчала, хотя хотела спросить, почему меня не убили сразу, к чему эти хитрые комбинации? Желтоглазый продолжил, будто прочёл мои мысли.
— Не бери в голову. У Старика принцип не работать с доверчивыми глупцами. Это просто еще одна проверка. И ты ее прошла, поздравляю. Но еще раз повторяю, не глупи и не дергайся. Агрессивных дураков он тоже не шибко-то ценит.
«А мы с ним, значит, работаем?» — я молча покачала головой.
В это время искатель, устроившийся на то место, которое я успела нагреть за время ожидания, взял в руки мою чашку и заглянул внутрь. Князь Алишер с вежливым любопытством поднял уцелевшую бровь, наблюдая за происходящим. Желтоглазый напрягся, повёл мощными плечами и недовольно буркнул себе под нос, но так, чтобы я расслышала:
— Еще один проверяльщик. Я что, каждый вечер по искателю должен ловить?
К счастью для Волка, Матьяс Бродэк разбирался в травах. Он пробормотал: «Болиголов, да?» и задумчиво посмотрел на меня, отставив чашку на край стола.
— А эта девушка… — начал он, но князь Алишер грубо оборвал его.
— О ней мы говорить не будем. Я хочу, чтобы вы понимали, вы здесь потому, что это нужно мне. Если у вас какое-то другое мнение, то я сделаю так, что вас здесь больше не будет.
Сказано это было настолько доходчиво, что у меня мурашки по коже забегали. При этом князь не ярился, не кричал, а говорил негромко и с легкой хрипотцой. Я узнавала этот тон. Точно так же, с ленивой любезностью и чуть хрипловато Братоубийца разговаривал с Арри.
— Так о чём вы хотели со мной побеседовать? — искатель склонил голову, соглашаясь с условиями Алишера.
Князь, который из-за полученных накануне ран всё никак не мог удобно устроиться на дощатом полу садового домика, откинулся на ограждение и сунул правую руку в глубокий карман плаща. Извлек небольшой блокнот, самописку и положил на столик перед искателем рядом с отравленным чаем.
— Вам понадобится это.
Искатель повертел в руках блокнот, раскрыл, погладил страницы, будто приручая, и набросал пару предложений. У него было на это достаточно времени потому, что князь Алишер спохватился, что забыл набить и раскурить трубку. Без трубки, очевидно, изгнанник не представлял себя в качестве рассказчика, поэтому нам пришлось в молчании наблюдать за церемонией.
Ночь успокоилась. От былого шторма остался только порывистый ветер, который время от времени влетал в сад, чтобы наполнить наши рукава и карманы зимним холодом. Я потуже обернула вокруг шеи шарф принцессы и сунула в теплые складки застывший кончик носа. Желтоглазый искоса посмотрел на то, как я ежусь от холода. Презрительно пробормотал что-то похожее на «эти женщины!» Встал, снял плащ и бросил мне, а сам отошел и сел рядом с хозяином напротив искателя. Несмотря на то, что металлическая пряжка пребольно ударила меня по костяшкам пальцев, я обрадовалась. Неожиданное, но приятное открытие, что кому-то здесь не наплевать на то, замерзла я или нет. И тут же огорчилась. Бросилось в глаза, что под белой рубашкой у Желтоглазого наложена повязка. Грудь, живот, даже плечо — всё забинтовано. Я виновато опустила голову, чтобы не видеть жестоко израненных Тенью мужчин.
«А ты-то, конечно, предпочла бы, чтобы они не пострадали, да? Не помнишь, что они хотели с тобой сделать? Изрубить в рулетик и отправить во дворец по частям? И смерть Арри ты им уже простила, да?» — демон не замедлил явиться ко мне в сознание. И целое ведро яда с собой прихватил.
«Я все помню. И ничего не простила. Но ответственность за то, что сделала я, намного тяжелее, чем самый праведный гнев на то, что сделали они».
Погруженная в невеселые мысли, я не сразу поняла, что князь уже начал свой рассказ. Он говорил негромко, не заботясь, услышат его или нет. Будто вовсе не собирался беседовать с искателем, а просто размышлял вслух.
— Иметь двух старших братьев — само по себе испытание. Если при этом у них есть повод высмеивать тебя, то мира в семье не будет. Со временем, я научился платить братьям той же монетой. Но ко мне всегда было предвзятое отношение из-за якобы «порченой крови». Никому не пришло в голову усомниться в моей виновности, хотя Энрэ убил не я, — после этих слов князь сделал долгую паузу, чтобы сделать несколько глубоких затяжек и выпустить изрядное количество табачного дыма в мою сторону. О да. Разумеется, князь смотрел именно на меня. Обращался не к кому-то ещё, а только ко мне. Это могло бы быть лестно: столько внимания к моей скромной персоне, но мне было не по себе от пронзительного взгляда единственного уцелевшего глаза Братоубийцы.