— Вы хотите сказать, что расплата за преступление оказалась слишком тяжела? — искатель даже не потрудился изобразить сочувствие, хотя для меня, например, услышанное стало потрясением.
Мне не нужно было объяснять, как себя чувствовал принц в изгнании. Оказывается, в том, чтобы быть подделкой, есть преимущества. Меня, можно сказать, хозяева до сих пор берегут. По-своему. Охотников за головами уж точно по следам не отправляют. Пока что.
— Расплата за преступление… — не договорив, князь закрыл лицо ладонью. — Как красиво вы излагаете, господин Бродэк. Сразу видно, умеете метким словом жечь сердца людей. Ведь так говорят в народе о вашей братии? — он раздвинул пальцы так, чтобы выглянуть из-под них с поистине лисьим выражением на лице. — Вы правы, слишком тяжела оказалась расплата за то, что я оказался свидетелем преступления и не сразу понял, что меня подставили. Все выглядело так, будто это моя вина. Я сам поверил. Но потом я встретил моего друга, — князь кивнул на Волка, — который задал мне все тот же сакраментальный вопрос: «Кто выиграл от того, что страна лишилась старшего и младшего принца?»
Искатель поднял брови в показном удивлении.
— Неужто средний брат? Глава дипломатического ведомства, который готовился к свадьбе и был вынужден отложить ее на пару лет из-за траура? Какой хитрый план: подставить всех, и себе насолить так, чтобы мало не показалось! Вот только Эриен на такое не способен. Он показал себя слабым стратегом и неуверенным правителем, поэтому страна пребывает в таком раздрае сейчас.
— Неужели не способен? Очень даже похоже на моего брата: наворотить дел, а потом уже разгребать, попутно пытаясь найти того, на кого можно свалить если не всю вину, так хоть часть, — усмехнулся князь Алишер, прикусывая крепкими белыми зубами мундштук. — Однажды он разбил любимую вазу матушки, очень древнюю и ценную, а наказали меня.
— Блестящая аргументация! — восхитился искатель, забыв про свои записи. — Вы предлагаете мне поверить, что король Эриен убил своего брата и повесил вину на вас, на там основании, что когда-то он разбил вазу?
Князь с усмешкой указал мундштуком трубки на искателя.
— Это ваши слова, не мои.
— Люди не меняются, — с хрипотцой вставил Волк. Я искоса взглянула на него. Кажется, он и сам был обескуражен тем, что ни с с того, ни с сего решил высказаться. Зато это очень понравилось его хозяину.
— Мой дорогой друг совершенно прав. Прискорбно, но факт: тьма и свет перемешиваются в человеке с рождения, и до самого конца эта пропорция остается неизменной. А предательство, к вашему сведению, остается таковым, вне зависимости от того, из-за чего тебя предают. Это блюдо одинаково горько на вкус, хоть ложку съешь, хоть целую тарелку. Разница только в той боли, которую оно причиняет. Двадцать лет с клеймом Братоубийцы, преследуемый за то лишь, что я был против экспериментов с запретной магией, как вам такая судьба? Завидная доля родиться в королевской семье и носить имя в честь великого предка, да? — князь Алишер беззвучно рассмеялся своей несмешной шутке.
Я опустила глаза, потому что его слова задели меня за живое. Если и был в мире человек, который мог приблизиться к пониманию того, насколько несладкой оказалась доля младшего принца, то это я. Без вины осужденная на участь неприкасамой, никому не нужной и при этом лишенной свободы. Отражение, вышедшее из зазеркального мира и принесшее оттуда непостижимую Тьму — тоже своего рода клеймо, которое отравляет меня и рано или поздно уничтожит.
Искатель тяжело вздохнул и отложил магическое перо в сторону.
— Вы расскажете мне или нет? — устало спросил он, отказавшись уже и от попыток играть роль матёрого и прожжёного искателя и превратившись в обычного человека среднего возраста по имени Матьяс. Смертельно уставшего от участия в Большой Игре, в которой таким маленьким людям, как он и я, отчаянно не хватало опыта. Нам нечем было отвечать на чрезмерно высокие ставки, поэтому все, что нам оставалось — пропускать ходы и ждать: повезет или нет? А на кону ни много ни мало — наши жизни.