— Никак не привыкну, что ты не немая, — услышала я за спиной недовольное ворчание Алишера.
Матьяс Бродэк поднял на меня уставшие ореховые глаза.
— Ваше Высочество, вы…
— Я не принцесса. Мне запрещено рассказывать правду, кто я такая, но вы сейчас сами увидите… — я растопырила пальцы на правой руке и попросила Тень показать когти. Всего лишь показать, чтобы заставить искателя поверить в то, что запретная магия — не вымысел, а жуткая и опасная дрянь.
— Волк! — немедленно прозвучала отрывистая команда князя.
Я почувствовала, как мне на плечо опустилась тяжелая ладонь и, прежде чем успела сообразить, в чем подвох, ощутила холодное прикосновение стали и горячую боль в левом боку.
— Просил же не делать глупостей, — с сожалением сказал Волк, отпуская меня.
А я, всё ещё не понимая, приложила ладонь к боку. Нащупала аккуратный прорез на ткани и сунула пальцы внутрь. На пальцах была кровь, но совсем немного. Наверное, от вида собственной крови закружилась голова, и ноги стали ватными. Я опустилась на пол и оперлась на ладони, стараясь глубоко вдыхать ртом, а выдыхать медленно и через нос.
Матьяс Бродэк вскочил на ноги.
— Вы причинили вред принцессе! Вы безумец!
— Это не принцесса, вы что, не расслышали? — князь Алишер тоже поднялся, правда, с большим трудом. Он сделал два шага и оказался прямо передо мной. Наклонился, опираясь всем весом на трость. Я наблюдала за ним исподлобья, с трудом проглатывая ставшую вязкой и густой слюну. — Это даже не человек, верно? — этот вопрос он адресовал мне. Я стиснула зубы, сдерживая подкатывающую тошноту, а князь вновь повернулся к искателю. — Познакомьтесь с ручным демоном, которого создал себе Эриен по образу и подобию своей единственной дочери. Если интересно, что она там собиралась продемонстрировать, то не советую. У меня от этой демонстрации зрение испортилось и внутренности пришлось по полу собирать. Мой друг обезвредил её при помощи хитрого яда, который создает преграду между телом и сознанием. Вот сейчас она действительно не больше, чем простой человек, безо всяких необычных способностей. Нравится быть человеком, Тень? — Алишер опять склонился надо мной.
Я прохрипела, что убью его, но сама себя не услышала. Как он подло раскусил мою заветную мечту — стать просто человеком, безо всякой магии и демонов в голове — и вытер об нее ноги!
— Ничего, ничего. Волк отличный знахарь. Не будь его, я бы сейчас тоже землю зубами грыз там, где ты меня оставила. Ты знаешь, он обещал, что научит тебя держать когти при себе в моём присутствии. Надеюсь, ты усвоишь этот урок.
Меня стошнило на его остроносые туфли.
Глава 14. Цена человечности и стоимость свободы… или наоборот
Четвертый день весны
Я не умерла. Хотя в какой-то момент мне казалось, что всё.
«Почувствуй, что значит быть обычным человеком, Тень», — сказал князь Алишер. О да. Я почувствовала. Озноб и жар от лихорадки, сокрушительную слабость и тошноту. Беспомощность и страх, что будет только хуже. Я просила дать мне противоядие, но Желтоглазый сказал, что его не существует.
«Какая ирония. Он предостерегал меня пить отравленный чай. А потом. Сам. Отравил меня. Отравил кровь, а не желудок. А противоядия нет».
Я сидела на полу, забившись в угол какой-то темной комнаты. Обхватив голову руками, раскачивалась вперед-назад, чтобы унять тревогу и обмануть боль. Не помнила, как здесь оказалась. Не знала, где я. Рядом был Желтоглазый. Он смотрел без насмешки, очень спокойно и серьезно. Держал в руках кружку с щербатым краем.
— Хочешь пить? — я читала по губам, но не слышала слов. Звуки жили где-то настолько далеко, что сливались в монотонный шум.
— Хочу, — я шевелила губами, но не была уверена, что пересохшее горло проталкивало речь наружу. Наверное, он все же услышал меня, раз подал кружку. Я взяла ее в руки и спустя время поняла, что разглядываю выбитый кусочек. Забыв, что хотела пить.
Потом на миг прикрыла глаза, открыла и увидела, что осталась в одиночестве. С сомнением посмотрела на свои руки. Серые — от пыли. Я по-детски обтёрла их об одежду. Осмотрелась. Больших окон в комнате не было, только слуховое окошко для вентиляции, забранное решеткой. Зато был камин, кровать и стол с двумя стульями, настолько массивными, что я даже не стала бы пытаться сдвинуть их с места.
Я убрала с лица пряди волос, выбившиеся из косы. Заправила за ухо. Собственное тело ощущалось, как чужое, но зато слушалось. С сомнением понюхала содержимое кувшина. Ничем, вроде, не пахло. Внутри оказалась простая вода. Я немного расплескала, пока наливала ее в кружку, но зато смогла, наконец, утолить жажду.