Следом за Алишером зашел Волк. В маленькой комнатке тут же стало слишком тесно из-за его широких плечей. Я обратила внимание, что, в отличие от глубоких свежих ран на лице князя, порезы у Волка почти совсем зажили, хотя, конечно, выглядели по-прежнему устрашающе. Если у Алишера могут остаться шрамы после той ночи, то Желтоглазый определенно избежит такой участи.
«Интересно, почему на нем так быстро заживает?»
— Мы договорились? — князь, оставаясь на месте, подался ближе ко мне, удерживая равновесие при помощи трости.
— Вы сами сказали, что я теперь как обычный человек, — я не поняла, почему он вообще заговорил о демонах, раз с ними покончено. Мне хотелось добавить, что теперь меня никто не может контролировать и я хочу просто уйти. А он уж пусть как-нибудь сам разбирается с законными правителями Акато-Риору. Но я не успела всё это сказать.
— Яд действует от силы часов шесть, — сухо прокомментировал Желтоглазый. Низкий глубокий голос звучал чуть хрипловато, что добавляло веса его словам. — Обычным человеком тебе не стать никогда.
Что-то глубоко внутри, может, та самая Тень, которую я сейчас не ощущала, подтвердили его слова.
«Ничего ещё не кончено. Не видать мне свободы до тех пор, пока я не увижу отражения в зеркале».
Волк неожиданно скривился, будто его поразила сильнейшая зубная боль, и схватился за собственный браслет. Поднес его ближе к лицу, чтобы найти нужный значок, на который следовало нажать для связи с тем, кто пытается тебе что-то сказать на расстоянии.
— Охотник, жду тебя с докладом, а лучше с выродком и девчонкой, перед вечерним построением. И в этот раз чтоб никаких оправданий, — услышала я слегка искаженный магией голос короля. От звуков до боли знакомого голоса, из опустошенного желудка вновь поднялась тошнота. Я зажала рукой рот, стараясь дышать через нос, в котором тут же поселилась тупая ноющая боль — воспоминание о том, как прошлым вечером говоривший разбил его ударом кулака.
Князь внимательно наблюдал за мной.
— Меня тоже тошнит, когда я его слышу, — с неожиданной откровенностью поделился он.
Волк коротко, по-военному, ответил королю, что приказ принят. Закончив разговор, он выругался, поминая содержимое штанов Владетеля.
— Демон, как же не вовремя! Знал, что его не надо было тащить сюда. А теперь его и след простыл, ищи-свищи по всему городу. Слышал, что умник согласился работать на Старого Лиса. Жалкий тр-р-рус!
— Остался ли в этом городе хоть кто-то, на кого он ещё не работает? — хмыкнул князь Алишер.
— На нас-с, — враждебно прошипел Волк.
— Надо это исправить, как считаешь? — спросил Алишер, продолжая ухмыляться.
Волк поднял густые брови, собрав на лбу морщины.
— Это такая шутка? Парень не жилец. Туда ему и дорога.
Напряженно хмурясь и обдумывая каждое слово, я поняла главное. Они хотят убить того, кто сказал, что видит на мне путы древней магии, и дал понять, что знает, как их разорвать. Пусть магистр и отказался помогать мне, поскольку я не принцесса, но… что если заставить его передумать? Достучаться до него, объяснить, что я не виновата в смерти Арри. А на самый крайний случай, можно попросить Волка убедить упрямца, разве нет? Тяжелые времена требуют тяжелых решений.
— Постойте, — я встала, чтобы привлечь внимание мужчин. — Терри останется жив. Это моё условие.
В наступившей тишине ясно прозвучал звук удара ладонью по лбу. Волк, потирая переносицу двумя пальцами, вдобавок тяжело вздохнул и покачал головой. Я подумала, что именно так выглядел демон в те моменты, когда особенно разочарован во мне, если бы был человеком из плоти и крови.
— Ты вообще хоть что-то знаешь о том, за кого просишь?
— Я знаю, что он мне нужен живым, — твердо ответила я, для стойкости сжимая кулаки и расправляя плечи.
«Им придется считаться с моим мнением, если они хотят, чтобы я делала что-то по их указке. Разве нужна мне жизнь, в которой я только и делаю, что выполняю приказы? Пусть забирают ее прямо сейчас, если угодно», — зло подумала я.
В то, что князь Алишер будет более добрым хозяином, чем король и его дочь, я не верила.
Однако эффект от моих слов получился не совсем тот, какого я ожидала. Волк только плечами пожал. Князь Алишер расплылся в широкой болезненной ухмылке.
— Все видят то, что вижу я? Перед нами вылитая принцесса Эсстель! Та же стать, тот же голос, то же, — он особенным образом выделил следующее слово, — упрямство!