«Может, я прикажу тебе немедленно поправиться, и ты подчинишься? Мне в жизни не был так плохо, как сегодня», — пожаловалась Эсстель.
«Мне жаль. Ваш дядя здесь не для того, чтобы гладить нас по белокурым головкам и совать мелкие монеты на сласти», — ядовито сообщила я, вспоминая злополучное письмо, из которого следовало, что Эсстель чуть ли не самолично пригласила Братоубийцу в Акато-Риору. Вот и хорошо, что ей довелось испытать на своей шкуре хоть часть моих страданий. Ещё бы поставить ее на мое место и приказать петь песенки.
«Я спою тебе песенку, если мы обе выживем, — сухо ответила Эсстель. — Про дядю я тоже тебе объясню при встрече. Сейчас мне не до того. Я рада, что ты жива. Поправляйся, — и добавила, чуть погодя. — Это приказ».
Сделав вывод, что Эсстель сняла браслет и оставила меня в покое, я откинулась на подушку. Краем глаза видела в тёмном углу два горящих глаза. Обман зрения, шутка охваченного лихорадкой сознания? Не та шутка, над которой хочется смеяться. Запретная древняя магия полностью восстановилась. Сама, без каких-то ритуалов. Не потребовалось ничьих сердец и специальных заклинаний, чтобы вновь сковать меня незримыми путами. А вместе с магией вернулась и Тень. Голодная и яростная, как никогда. Готовая мстить. Рвать и терзать всех, кто подвернётся.
Это были поразительно короткие шесть часов свободы, отравленные болью и чувством беспомощности. Тени ничего не стоило завладеть телом. В то время я и сама больше всего на свете желала поменяться местами с любым, кто захочет жить моей судьбой и противостоять всему тому, что щедрой рукой сыплет на голову Судьба. Судя по тяжести того, что на меня валится, слепая Владычица Судеб перевернула надо мной тележку с кирпичами.
Глава 15. Иногда новые лица — это хорошо забытые старые
Средний город. Ближе к полудню
Тень не любила воду. Не зря я представляла ее большой кошкой. При виде воды на улицах она презрительно фыркнула и полезла наверх.
Пока мы не выбрались за границы Верхнего города, Тень передвигалась по узким кромкам изгородей. Мне было страшновато, что она переломает все кости, если свалится на каменную мостовую с высоты в два человеческих роста. Но для неё, кажется, не существовало никаких ограничений, заложенных Создателем в тела людей. Она ничего не боялась, не колебалась и пользовалась возможностями смертного сосуда на всю катушку. Развоплотилась только один раз: когда пролезла между решетками слухового окошка в той маленькой комнате, где я провела долгожданную, свободную от магии жизнь. Слишком короткую и мучительную, чтобы мне захотелось повторить.
На мои вопросы Тень не отвечала. Впрочем, у меня было не так много версий, куда она торопится. Это как раз был тот случай, когда ей и самой не терпелось в точности выполнить приказ хозяина.
Зато я получила возможность полюбоваться городом, пока Тень прыгала по крышам. Благо, в Среднем городе, куда мы в итоге добрались, дома стояли близко друг к другу. Кое-где горожане прокинули собственные узкие мостики с одного балкона на другой. Наверное, чтобы ходить к друзьям через дорогу, не замочив ног и не нарушив комендантского часа. Сейчас, по поводу законных дней сокращенного рабочего времени для «белых воротничков» и выходных для «синих» люди отдыхали, курили, общались и выпивали на маленьких балконах или вовсе забравшись на нагретые солнцем покатые крыши.
Тени несколько раз приходилось обходить расстеленные на черепице покрывала, на которых вытянулись любители редкого в Разлив солнышка. Интересно, что она не испытывала никаких эмоций насчет горожан. Зря я боялась, что она набросится на кого-то, чтобы утолить свой голод. Под солнцем она не хотела выпускать свои призрачные когти и целеустремленно рысила мимо людей к одной ей ведомой цели. А может, именно потому и не нападала, чтобы сытость не заставила её потерять нюх. Мужчина в клетчатой кепке весело поприветствовал меня, не посчитав подозрительным чёрный наряд, скорее всего, принял за мальчишку-трубочиста. Как раз шел сезон прочистки каминных и печных труб после зимы. Я бы задержалась, чтобы ответить, но Тень не удостоила человека даже мимолетным взглядом.
Прав был Алишер. Я и впрямь получила ценный урок из пережитого отравления. Теперь-то до меня окончательно дошло, что я и магия — не одно целое. Я заблуждалась, когда называла себя магической вещью — даже совсем недавно, в разговоре с магистром. Будь это на самом деле так, я умерла бы, лишившись самой сути своего существа. А я выжила.