Конкуренцию Аркану составляли независимые ложи и ордена магов, из которых я лично помню Ковен Империи, Орден Звезды, Академию Тайн и ещё несколько других организаций. В имперской структуре они числились общественными объединениями, наравне с религиозными организациями и легальными партиями.
Ну и третья группа магов – все остальные. Слишком слабые, чтобы быть принятыми в Аркан или ложи, слишком многочисленные, чтобы знать их всех. Иногда они объединялись в свои неофициальные «ложи» и «ордена», иногда действовали поодиночке, иногда вступали в какие-нибудь другие организации, состоящие из простых людей, к магии отношения не имеющих. Например, многие запрещённые партии стремились иметь в своём составе одного, двух, а лучше – целую толпу колдунов для защиты от того же Аркана, но нанять официальную, или, по-другому, регулярную ложу, не могли себе позволить.
Ну и, как я уже говорил, подобием магии занимались не-люди, которым это было не запрещено ни Создателем, ни человеческим законом, и в большинстве случаев дано от рождения.
С чего начался конфликт, столь радикально изменивший нашу жизнь и унесший жизни столь многих из нас? Как и любая война, эта началась с мира. Слишком долгого мира. Достаточно долгого, чтобы люди привыкли к нему и начали воспринимать своё положение как должное. Большой войны не было больше семидесяти лет, а в старых регионах, близких к столице – уже несколько столетий. Мелкие восстания легко подавлялись совокупной силой магии Аркана и вооружённых сил, в распоряжении которых были, как уже говорилось, все технические новинки. Танки колесили по восставшим городам, самолёты бомбили леса и горы, снайперы поражали врага с огромных расстояний. Радио и телеграф позволяли передавать известия с мгновенной скоростью.
Вот люди и расслабились. Заплыли жирком, так сказать. Я хорошо помню своё детство, свою юность. Помню те сытые годы. Никто и не говорил о духовном тогда. Никто не вспоминал Создателя, да и своего брата, в сущности, тоже. Это было поколение, не знавшего голода, не видевшее войн. Поколение, танцевавшее в салунах и игравшее на бирже, просаживавшее деньги на скачках в попытках быстро разбогатеть и до конца жизни не работать. Поколение, массово ударившееся в оккультизм в попытках угадать выигрышные номера лотереи и посещающее южные провинции ради тамошних развратных женщин, дарящих свою любовь за зеркальце или дешёвый браслет. Первые пассажирские самолёты, первые рейсы с одного конца мира до другого. Первые массовые автомобили, первые телевизоры. Больше всех, как водится, ударялась в гедонизм и оккультизм аристократия. Безделье и богатство развращают, и мы видели это своими глазами. Впрочем, не всех. Молодая императрица, её дочь и маршал авиации Шат, к примеру, вели вполне достойный образ жизни, равно как и комиссар Эдрик Сарн, спасший мне жизнь в начале войны. Он, как я узнал позже, сын того самого барона Сарна. Словом, исключения, конечно, были, но большинство утопали в роскоши и разврате.
А что же Император? Клавдиан II, или, как его прозвали, Клавдиан Последний, как бы завис между добром и злом, между своей благонравной женой и растленным миром аристократии. Он женился в очень юном возрасте, и ему, и принцессе Исольде, было по четырнадцать лет. В шестнадцать она родила принцессу Ариэль. В двадцать два Клавдиан лишился отца и стал императором. Молодой, рьяный, полный сил и амбиций, он жаждал стать равным своим великим предкам, но жил во времена, когда весь мир уже был завоёван ими. Что же делать? Вариантов, конечно, было множество: стать меценатом науки, попытаться вернуть народ к свету Творца или посвятить жизнь борьбе с бедностью. Или даже всё сразу. И тогда имя Клавдиана было бы записано в истории золотыми буквами, но нет. Амбиции и дурное окружение взяли своё. Молодой монарх был слишком глух к чужим мольбам и неверен собственной супруге, чтобы стать святым, слишком глуп для науки и слишком недальновиден для борьбы с бедностью. А ещё он оказался слишком самоуверенным для того, чтобы удержаться у власти.