Джиллеспи пристально взглянул на Дэни, словно пытаясь определить, не шутит ли она.
— Нет, она не шутит, — подсказал Шон. — Если хочешь, можешь держать ее в полном неведении, но могу поручиться: от нее ты этим ничего не добьешься.
Шон не добавил: «Я же говорил!» Это было ни к чему. Джиллеспи понял невысказанное так, словно Шон произнес его громко и отчетливо.
— После того как Шон узнал о звонках, — наконец начал Джиллеспи, — я связался с одним из наших гонконгских агентов. Он сыграл роль предпринимателя, занимающегося коммуникациями, встретился с менеджером тибетской телефонной сети и купил список всех международных звонков за недельный период.
— Просто взял и купил? — переспросила Дэни, но тут же опомнилась:
— Вычеркните этот вопрос. Твердая валюта в Тибете редкость.
На лице Джиллеспи мелькнула улыбка.
— Как только список оказался у нас в руках, — продолжал он, — остальное было делом техники. Список содержал около шести тысяч звонков, но шесть из них — по одному и тому же номеру на Арубе.
Дэни вопросительно посмотрела на Шона:
— Как вы узнали, что он русский?
— Я же говорил вам: несколько лет назад я побывал у моджахедов в Афганистане.
Дэни кивнула.
— Достаточно один раз увидеть спецназ в действии, — объяснил Шон, — и если выживешь, запомнишь их тактику массированного обстрела и натиска на всю жизнь.
Редпас вытащила большую фотографию из папки, лежащей в кожаной сумке, и протянула ее Дэни.
— Вы видели в Лхасе этого человека? — спросила Редпас.
На снимке был изображен высокий, хорошо сложенный мужчина, стоящий на конце длинного трамплина над огромным бассейном. Фотография была нечеткой, очевидно, увеличенной с кадра, снятого с большого расстояния.
Но несмотря на это, самая важная подробность сохранилась: Дэни без труда различала лицо мужчины. На его торсе отчетливо просматривалось три глубоких шрама. Мужчина был совершенно голым, и Дэни разглядела, что его гениталии изуродованы.
— О Господи… — ахнула она.
— Афганцы приберегали для русских из спецназа любопытную пытку, — пояснил Шон. — Одной угрозы ее было достаточно, чтобы сломить большинство пленников, но, очевидно, не Илью Касатонова.
— Одного я никак не могу понять, — вмешался Джиллеспи, — как он ухитряется спать с нашей обожаемой Катей.
— Напряги воображение, — посоветовал Шон.
— Пробовал. Не выходит.
— Тогда могу предложить несколько фильмов.
— Отвяжись.
— Кто эта Катя? — спросила Дэни.
— Катя Павлова — владелица усадьбы «Гармония», — пояснила Редпас. — А еще — связующее звено, которое не дает распасться крепко сколоченной группе преступников. Полагаю, этот маленький триумф женской власти должен был порадовать меня, но увы!..
— Преступников? Таких, как Касатонов?
— Не совсем, — сухо пошутил Шон. — У остальных все цело, разве что функционирует не всегда.
— Должно быть, Касатонов нашел какой-то другой, весьма действенный способ, — размышлял вслух Джиллеспи. —У Кати большие потребности, пусть даже весьма странные.
Дэни уставилась на обоих мужчин широко раскрытыми глазами.
— Насколько я понимаю, вы оба принадлежите к школе секса, в которой запрещено пускать в ход руки и рты? — осведомилась она.
У Джиллеспи отвисла челюсть. Опомнившись, он расхохотался хором с Редпас.
Шон только задумчиво уставился на Дэни.
«Он чертовски сообразителен, — решила Дэни. — Когда только я научусь в его присутствии держать язык за зубами?»
Дэни вернула снимок Редпас, а затем спокойно встретилась взглядом с Шоном.
— Да, этого человека я видела в Лхасе, — подтвердила Дэни. — Полагаю, Шон тоже пытался похитить шелк? — осведомилась она, глядя на Редпас.
— Так же, как и вы, — парировал Шон.
— Я пыталась купить его по веским причинам.
— Для академии?
— Чтобы сохранить. Древний шелк невероятно хрупкий. Несмотря на упругость золотых нитей, вплетенных в шелк, Фан чуть не погубил ткань, даже если ее возраст вполовину меньше, чем он уверял.
— Но ткань действительно очень древняя, — заметила Редпас.
— Седьмого века до нашей эры? — резко переспросила Дэни. — Вряд ли.
— Законные владельцы шелка совершенно уверены в его возрасте и подлинности.
Дэни вспомнила драгоценный кусочек ткани, подумала и пожала плечами.
— Может быть, — суховато произнесла она. — Во всяком случае, шелк, который видела я, был действительно старым, но, несмотря на это, находился в превосходном состоянии. Очевидно, прежний владелец умело хранил его.
Шон бросил взгляд на Редпас. Та слегка кивнула.
— Этот шелк — собственность Лазурной секты, — сообщил Шон.
— Лазурной… — повторила Дэни и нахмурилась. — Дорджи. Наш водитель. Он ведь был монахом из Лазурной секты? Так вот почему он рисковал жизнью ради нас? Этот шелк был для него священным?
— Да, — подтвердил Шон.
— Ему удалось спастись? — встревоженно спросила Дэни.
— С трудом, но выжил.
Дэни облегченно вздохнула.
— Слава Богу! — негромко произнесла она. — Думать о том, что он умер из-за меня, было… невыносимо.
Джиллеспи метнул на нее быстрый взгляд, в котором слились изумление и одобрение.