В напряжении он следил за тем, как Катя продвигается через комнату мимо компьютера, к бару. Она взяла с полки стакан, открыла морозильник и плеснула себе щедрую порцию водки.
Стакан даже не успел запотеть, прежде чем Катя выпила водку одним глубоким, жадным глотком.
— Должно быть, у нее проблемы со сном, — пробормотала Дэни.
— У нее просто проблемы.
Налив в стакан вторую, не менее щедрую порцию водки, Катя медленно побрела обратно в спальню. Дойдя до раздвижной двери, из которой выскользнул Шон, она остановилась, словно что-то вдруг привлекло ее внимание.
Дьявольщина! Шон мысленно выругался. Неужели он даже босиком испачкал ее девственно-белый ковер?
Катя встала в дверях, раздвинула тонкие шторы и уставилась в непроглядное ненастье. Вспышка молнии на миг высветила ее лицо.
Ее кожа оттенком напоминала белое мраморное надгробие, глаза налились призрачным блеском. На лице застыло безумие.
Шон и Дэни похолодели. Катя стояла на расстоянии всего нескольких футов, глядя на них в упор.
Но вскоре Шон понял: Катя не замечает ничего, кроме собственных мыслей.
Выражение на лице Кати медленно менялось. Гримаса безумия сменилась леденящей душу улыбкой, при виде которой Дэни захотелось сорваться с места и броситься прочь очертя голову.
Катя подняла запотевший стакан в насмешливом тосте миру, столь легко вязнущему в коррупции. Затем, запрокинув голову, она выпила излюбленный напиток до последней ледяной капли.
Занавеска выпала из ее пальцев. Неверным шагом женщина направилась к постели. Стакан выскользнул из рук и покатился по ковру.
Словно путешествуя по пересеченной местности, Катя дважды меняла курс, пока наконец не рухнула на постель. Даже приглушенный свет лампы у постели резал ее зрачки, расширенные алкоголем. Катя повозилась с выключателем, но безуспешно. Выдернуть штепсель оказалось проще — этим она и ограничилась.
Спальня потонула во мраке.
— Пусть все твои сны будут кошмарными, шепотом пожелал Шон. Дэни содрогнулась.
— Даже за миллион баксов я не согласилась бы вытерпеть похмелье, которое, наверное, ожидает ее по утрам, — заметила Дэни. — Должно быть, она скучает по своему демону-любовнику.
— Любовь — слово, совершенно неприменимое ни к Кате, ни к Касатонову.
— Ну тогда — по демону-блудодею, которому недостает…
Ладонь Шона зажала рот Дэни. Он сам чуть не прыснул от смеха.
— Послушай, твой язык доведет нас до беды, — пробормотал он.
Из-под ладони Шона послышалось сдавленное мычание, и он так и не понял, что это было — протест или согласие. Впрочем, ему было все равно.
— Ты сумеешь пробраться через щель в ограде одна? — спросил он еле слышно, наклонившись к уху Дэни.
Она усердно закивала.
— Ступай к ограде, — велел Шон. — И жди меня там в кустах.
Послышался еще один приглушенный звук, но Шон пропустил его мимо ушей.
( Когда окажешься на месте, — продолжал он, — сразу позвони мне — один раз. Если попадешь в беду, звони дважды или визжи что есть мочи.
Она кивнула.
— Отправляйся к ограде, Дэни. Всех, кто попадется на моем пути отсюда до ограды, я буду считать врагами. Может случиться, что я убью тебя прежде, чем опомнюсь. Ты поняла?
Кивая, Дэни содрогнулась.
— Иди, мягко произнес Шон. — Я догоню тебя, как только заберу винчестер.
— Но Кассандра сказала… — начала Дэни.
Ладонь Шона вновь закрыла ей рот. Он быстро, но зорко осмотрелся, словно впитывая в себя эту местность всеми пятью чувствами и прислушиваясь к безымянному чутью, которое не раз спасало ему жизнь в Афганистане.
Вокруг не было ничего, кроме карибской грозы. Подобно Кате, к ночи гроза затихала.
Шон убрал ладонь.
— Ступай.
Одного взгляда в глаза Шона Дэни хватило, чтобы понять: на этот раз спорить бесполезно. Она ушла.
Мысленно притянув к себе ночную темноту и серебристо-черный дождь, окутавшись ими, как плащом, Шон ждал, застыв словно камень.
В комнатах Кати все было тихо.
Снаружи бушевала только гроза.
Шон ждал, прислушиваясь, вглядываясь в темноту.
Наконец пейджер завибрировал на его бедре — один раз.
Выдохнув безмолвную молитву благодарности, Шон направился к двери патио. На этот раз отмычка ему не понадобилась. Катя не удосужилась запереть дверь.
Шон вытер босые ступни о свое пончо, прежде чем открыть дверь. Оказавшись внутри, он направился прямиком к компьютеру. Одной рукой он убавил яркость, другой нажал клавишу.
На экране мгновенно высветилось сообщение, что на винчестере не хватило места для всех выбранных документов.
Шон отменил команду копирования. С бесшумной стремительностью он отсоединил провода и упрятал их вместе с винчестером в рюкзак. Тот был мокрым от дождя, но вполне мог защитить винчестер.
На экране вновь возникла заставка. Гибкие фигурки совокуплялись с механической регулярностью поршней.
Шон прибавил яркость до прежнего уровня. Неслышно скользнув к патио, он вышел наружу и тихо прикрыл за собой дверь. Стащив резиновые перчатки, он подобрал туфли и пончо, но надел их, только когда оказался среди кустов.
С каждой секундой, которую отсчитывал мозг Шона, нарастала его тревога. Успеет ли он догнать Дэни, прежде чем ее обнаружат?
Дождь и сырые листья хлестали по пончо Шона, но молния вспыхнула всего один раз. Самый разгар грозы уже миновал, и теперь только дождь упорно барабанил по земле, листьям и крышам.