— Ах, вот оно что! — протянула Катя. — И вправду хитро придумано. Только Ли известно, в каком контейнере спрятан контрабандный груз.
— А еще нам с тобой, — добавил Касатонов.
— Разумеется. Эта информация досталась нам недешево.
— Ну и напрасно. Нам должны были предоставить ее по первому требованию.
Катя слегка улыбнулась.
— Ли действительно умен, — произнесла она. — Никому в «Гармонии» не известны подробности работы его контрабандной сети.
— На этот раз — кроме нас.
Касатонов замолчал, присматриваясь к опознавательным номером на глухих стенках голубых контейнеров. Это было непросто, но помогал мощный бинокль и то, что машина обеспечивала устойчивую опору.
— Восемь-девять-три-три-пять, — пробормотал Касатонов по-русски.
— Который? Где?
От волнения и нетерпения Катя почти взвизгнула. Всего один шаг остался до исполнения ее мечты о богатстве и власти, которые раз и навсегда освободят ее от страха и тревог.
Безопасность — наконец-то!
Стоило лишь протянуть руку…
— Наш контейнер стоит в верхнем ряду, за фок-мачтой, — сообщил Касатонов.
— Значит, его выгрузят чуть ли не первым?
— Вероятно.
Катя нахмурилась:
— Я бы поступила иначе.
— И я тоже. Таможенники более бдительны вначале, а к концу досмотра обычно их рвение утихает.
Опустив бинокль, Касатонов взглянул на Катю. Та скорчила гримаску.
— Изменив порядок выгрузки, мы выдадим сами себя, — напомнила Катя.
Ответом Касатонова стало молчание.
Больше Кате ничего не требовалось. Оба они понимали, что «Гармония» — тщательно сбалансированная структура на фундаменте доверия и подозрений.
Но одеяние Будды имело слишком большое значение, чтобы довериться кому угодно. Ли попросили тайком перевезти через две границы стеклянную капсулу, и только. Только Катя и Касатонов знали, что находилось внутри, ибо человек, который смастерил капсулу и поместил внутрь шелк, был уже мертв.
По крайней мере пока все шло по плану Касатонова. Он догадывался, что Ли каким-то образом выведал, что находится в капсуле, точно так же как сам Касатонов узнал о способе перевозки.
— Сколько возни из-за какой-то тряпки, — буркнул Касатонов по-русски.
— Это для тебя тряпка, а для Кодзимуры — сразу и туринская плащаница, и святой Грааль.
— Вздор.
— Не будь на свете дураков, что стало бы с нами? — Пожала плечами Катя.
— Мы бы сдохли или обнищали, а это одно и то же.
Катя рассмеялась.
— Разгрузка началась, — пробормотал Касатонов.
Катя мгновенно обернулась к причалу.
Над головами портальные краны легко, как по маслу, переместились в нужное положение. Мощные автопогрузчики на восьми колесах съезжались к причалу, словно гигантская стальная саранча. По сигналу им предстояло разгрузить судно с головокружительной скоростью.
Катя постучала по стеклу, отделяющему ее от водителя и Тони Ли.
Стекло опустилось. Клубы дыма хлынули в роскошное отделение для пассажиров. С виду невозмутимый Тони Ли уже час курил одну за другой крепкие китайские сигареты.
Катя опустила стекло наружного окна черного «кадиллака».
— Катя! ѕ предостерегающе произнес Касатонов.
— Терпеть не могу китайский табак, — выпалила она по-русски. — Тем более в таком количестве.
С залива в машину ворвался холодный ветер. Расстояние до «Эсмеральды» не превышало сотни ярдов. С места на стоянке грузоперевозочной компании, где стояла машина, корабль был виден по частям, возвышаясь над колоннами аккуратно сложенных разноцветных контейнеров.
— Который из контейнеров наш? — спросила Катя у Ли по-английски.
— Тот, что снаружи, сразу за рубкой.
— Как спрятана капсула?
Ли прокашлялся, опустил стекло со своей стороны и сплюнул.
Катя с трудом сдержала гримасу отвращения. Манеры китайца стали еще более оскорбительными, чем обычно.
— В рисе, — ответил Ли. — В пакете риса «тай бае-мати».
— Неужели это не вызовет подозрений? — удивилась Катя. — Американцы сами экспортируют рис.
Ли усмехнулся.
— «Басмати» — излюбленный сорт американских гурманов. В этом контейнере двести пакетов.
— А капсула? Она тоже там? — спросил Касатонов.
— Да.
— Стекло — хрупкий материал.
— Не волнуйтесь, мистер Касатонов. В своем деле я знаю толк.
— Конечно, — поспешно подхватила Катя. — Вашему тону нет соперников в контрабанде.
Это была не лесть, а чистейшая правда. Ли сдержанно кивнул в знак признательности.
— Но меня больше беспокоит не стекло, а шпионы, — продолжала Катя.
Тони Ли со свистом втянул воздух в щель между передними зубами — признак раздражения.
— Тон «Земля и небо» располагает всецело преданными людьми, — заявил он.
Зная, какое отвращение вызывает у Ли фамильярность, Катя протянула руку и потрепала его по щеке.
— Я не хотела оскорбить вашу организацию, — ласково произнесла она. — Но мы все здесь — взрослые люди. Нам известно, что преданность в нашем ремесле — просто товар, такой же, как остальные.
Ли вновь шумно принялся втягивать ртом воздух.
Улыбнувшись, Катя убрала руку.
Механическая армия погрузчиков ринулась на «Эсмеральду». Послышался скрежет передвигаемых контейнеров и лязг металла. Портальный кран поднял один за другим три голубых контейнера, стоявших перед рубкой, и осторожно опустил их на причал.