— Нужно больше информации о Ведьме инея, — Гетен посмотрел на полки и книги. Он знал, что было в каждой, и о его враге там было написано мало. — Звери и демоны. Заклинания. Некромантия, — он шел вдоль полок. — Зелья и настои. Предсказания. Призывы. Перемещения, — он попятился. — Некромантия, — пальцы замерли у сломанного корешка потрепанной книги. Это было его орудие, но редко используемое. В отличие от его предшественников, Гетен не использовал дух человека для усиления. Души людей опасно соблазняли теневых магов заниматься чарами темнее, чем поход в Пустоту, управлять тенями и говорить с мертвыми.
Это мнение делало Гетена «ошибкой», по мнению Шемела, и старый некромант пытался пытками убрать из него это восемь лет. Гетен в ответ убил мужчину и забрал его силу.
— Информация, которая мне нужна, еще в разуме того гада, — Гетен сжал кулак и отошел от полки. — Проклятье.
Шорох привлек его внимание к окну, он увидел, как порыв ветра поднял снег. Он плясал на подоконнике миг, а потом улетел. Ветер вернулся, буря еще не закончилась.
Гетен покинул библиотеку. С помощью воительницы он призовет Шемела и получит его ответы.
На лестнице он встретил Нони. Она несла бронзовую корзинку с хворостом в одной руке и совок для угля в другой.
— Это хворост для лазарета? — спросил он.
— Да.
— Я возьму. Я как раз шел проведать маркграфиню.
— Моя работа — помогать ее светлости. Не мешайтесь.
— Что на тебя нашло, старуха?
Нони хмыкнула и пошла дальше по лестнице, тяжелое дерево оттягивало ее плечо.
Через миг он пошел следом, качая головой. Женщина перегибала, прислуживая маркграфине.
Галина сидела в кровати, на ней было поеденное молью темно-зеленое платье, от которого воняло сушеными травами. Но это было лучше запаха смерти, который испортил ее одежду.
— Знала, что цвет вам подойдет, ваша светлость, — Нони опустила дерево и совок у камина рядом с кроватью Галины. — Этой ночью я зашью дыры от моли и перешью платье и другие, чтобы лучше на вас сидели.
Воительница теребила дыру на левом рукаве.
— Не знаю, где вы нашли три платья, и я не буду жаловаться насчет их состояния и того, как они сидят. Я рада, что от меня не пахнет смертью, — она посмотрела мимо Гетена. Она пригладила одеяло и убрала прядь волос за правое ухо.
Он смотрел на нее. А потом понял, что пялился, Гетен отодвинул стул от стены к ее кровати. Деревянные ножки стукнули по полу.
— Вам больно? — он сжал спинку стула, не садясь.
Она взглянула на него и быстро отвела взгляд.
— Нет. Вашими стараниями.
— Хорошо. Когда вам станет лучше, я бы хотел попросить вашу помощь в раскрытии информации о Ведьме инея.
Наконец, она посмотрела на него, помрачнев.
— Я помогу в этом, господин Гетен.
Он сцепил ладони за спиной, кивнул, а потом вернулся в мастерскую. Он сделал дозу метеглина, чтобы укрепить ее и вернуть ее силы. Он пошел по комнате, из лазарета донеслись голоса.
— Нижних сорочек только две, ваша светлость. Не такие хорошие, как у вас были, но чистые. Я постараюсь убрать тот ужасный запах из вашей одежды.
— Уверена, мне эти сорочки подойдут. Но я ношу броню в пути и бою. Если запах не убрать с кожи, придется вонять.
— Все еще ищу подходящие штаны. Я нашла только мужские. Но, может, среди кладовой подмастерьев.
Гетен налил метеглин в чашку и подозвал Бента, одного из волков, которым он приказал охранять воительницу.
— Немного коснусь твоего духа, — он погладил нос волка и уши. Зверь сел и склонил голову, навострил уши, глядя золотыми глазами. Гетен улыбнулся и нежно потянул дух волка в себя.
Энергия волка была хищной и непредсказуемой, и Гетен много лет оттачивал контроль над этим.
Когда он накопил достаточно силы Бента, он отпустил волка.
— Отдыхай. Ты хорошо послужил сегодня, — волк опустился рядом с товарищем, а Гетен добавил пыльцу нермики, ночногрибы и корень лиминта в метеглин, а потом поднял ладонь над смесью и произнес исцеляющее заклинание. Темно-зеленый туман появился вокруг его пальцев и потек в чашку, будто тяжелый дым. Жидкость бурлила, Гетен произнес еще заклинания. Пар поднялся к его носу с горьким запахом. Когда жидкость перестала булькать, он перестал колдовать и закупорил бутылочку метеглина. Он взял чистые тряпки из шкафчика, банку мази и прошел в лазарет, протянул чашку воительнице.
Она взяла чашку, понюхала содержимое и скривилась.
— Вот гадость, — она приподняла бровь. — Это вырубило меня ночью?
— Метеглин, да, но это другой вариант, — он скрестил руки. — Ты мне не доверяешь?