— Я подумывал о вышивке одежды, ваша светлость, — он нанес на рану мазь. Галина рассмеялась снова, и он добавил. — Полагаю, вы — добрая леди, которой нравятся швы, — он отдал иглу Нони, игнорируя понимающую улыбку женщины, и стал перевязывать плечо Галины чистыми бинтами.
Закончив с этим, Гетен занялся ранами на ступне женщины. Они были неглубокими, уже заживали, и он быстро очистил их и нанес мазь, перевязал чистыми бинтами.
Нони пришла и ушла, забрала грязную воду, а потом грязные тряпки.
— Нужна еще помощь, господин?
— Нет. Можешь идти.
Старушка сделала реверанс и закрыла дверь лазарета.
Воительница притихла, пока Гетен работал. Он закончил перевязывать ее ногу и посмотрел на ее лицо.
Она наблюдала за ним.
— Вы не такой, как я думала, когда вызвалась на переговоры.
Гетен накрыл ее ногу одеялом.
— Редкие знают, что ожидать от меня.
Она склонила голову и прищурилась.
— Вы, наверное, не были рады видеть меня в первую ночь. Так почему впустили в Хараян?
Он свернул аптечку и завязал кожаный сверток.
— Не пускал.
Ее глаза расширились.
— Чары подвели?
Гетен выпрямился.
— Нет, чары в лесу сильны, как всегда. Магод проверил их прошлой ночью после прибытия еще одного непрошеного гостя.
— И что это значит?
— Что Ведьма инея набирает силу, а я теряю. И она тянется через границу Пустоты, чтобы напасть на нас.
— Что нужно сделать?
— Вам — отдыхать и исцеляться. Я поищу цель нашего врага.
Она кивнула. Он повернулся к двери, но остановился, когда она сказала:
— Я выше вас. Я могу убить вас за то, как вы меня трогаете.
Гетен повернулся к ней.
— И убьете?
Она криво улыбнулась.
— Посмотрим.
Одиннадцать
Почтеннейшему Вернарду, королю Урсинума, от его дочери, Галины Персинны, воительницы Ордена красного клинка и маркграфини Кхары,
Приветствую и желаю здоровья Вашему величеству.
Знаю, что Ваше величество тревожно ждет новости о моих переговорах с Теневым магом Гетеном, так что пишу об их прогрессе. Предложение было получено и отклонено. Маг просит моей помощи в…
Галина перестала писать и нахмурилась. Что она могла сказать Вернарду о просьбе мага? Это было опасно, если она не сформулирует это осторожно, король решит, что она заодно с теневым магом и против Урсинума.
Что-то загремело в коридоре за мастерской, и хриплый голос Нони выругался, было слышно даже в лазарете.
Галина пять дней провела в Раните, и после уничтожения гостевой спальни лазарет стал ее комнатой.
— Позволь помочь, — сказал Магод. Он был добр к матери и господину.
Галина улыбнулась и взглянула на своего сокола. В ее комнату утром принесли птицу.
— Господин Гетен. Вот так загадка, Энор, — Нони ухаживала за Галиной, но маг не приближался к ее двери последние три дня. Жаль, ведь она скучала по жару и похоти, которые он вызывал своими пальцами.
Она коснулась губ. Когда он задел большим пальцем ее рот, она чуть не утянула его в кровать. Если бы служанка не помешала им, она бы так сделала. Но он с тех пор стал мрачным и тихим, укутывался в тени и молчал, даже когда смотрел на нее из-за двери лазарета поздно ночью, пока она притворялась, что спит. Это раздражало.
Ее улыбка сменилась хмурой гримасой.
— Может, он так хочет получить мое доверие, — но она покачала головой. Она видела его лицо. Он не мог скрыть удивления и желания, которые ощущал.
Старушка выругалась снова, и Магод сказал:
— Что с тобой?
Галина не видела их со своего места у письменного стола перед окном, но знала, что они стояли у двери мастерской.
— Переживаю за господина. Он взвалил на себя тяжкий груз. Он не умеет предавать, и кто-то пострадает.
— Мамуся, хватит переживать. Господин может справиться с парой королей.
— Это его брат.
— Который не видел его двадцать два года, — ноги шаркнули, Магод пробормотал. — Дай это.
— Вот. Пальцы болят сегодня, — Нони вздохнула. — Когда кровь зовет, кровь отвечает, Магод. Послания короля Зелала были ясны: господин должен принести Урсинум Бесере. Мы вернемся. Не хотим, но пойдем. И возьмем воительницу, чтобы подсластить воссоединение.
Галина напряглась, давление на перо сломало кончик.
Теперь выругался Магод.
— Мы не вернемся. Ранит — наш дом. Теневой маг всегда жил тут. Хватит переживать.
Они шаркали по полу, пошли дальше по коридору, и слова стали приглушенными.
Галина смотрела на пергамент. Черное пятно осталось там, где перо сломалось.