— Это мавзолей? — спросила Галина. Ей не нравилось белое здание, оно напоминало пригнувшегося зверя, ждущего, пока жертва подберется слишком близко.
— Да. Это вход в катакомбы под Хараяном, где кости всех теневых магов, — Гетен посмотрел на холодное ясное небо, а потом на нее. — Мы пойдем пешком. Я окружу вас защитой. Лошади и волки будут в безопасности вне поляны. Круг чар будет первым уровнем защиты. Когда Шемел выйдет из катакомб, мне нужно склонить его своей воле. Если я не смогу, он нападет. Тогда потребуется ваш меч.
— И меч будет, — она спешилась и привязала лошадь к дереву рядом с его. Магия была загадкой, но свой меч Галина понимала.
Волки ушли в лес, пятясь от поляны. Они выли и повизгивали, то ли волнуясь из-за места, то ли из-за полной луны, большой и близкой, еще и цвета старой крови.
Галина разглядывала мраморный мавзолей. Снега на нем не было, как и на черной брусчатке вокруг основания здания.
— Он зачарован? — спросила она, кивнув на мавзолей.
Гетен был мрачен, поджимал губы, глядя на каменное строение.
— Он проклят, а еще зачарован мной, чтобы держать зло внутри.
— Вы заперли духи прошлых теневых магов? Почему?
— Чтобы обрести покой. Вы не знаете, какими неприятными были мои предшественники.
— Догадываюсь. Репутация Кхары подпорчена из-за их жутких практик.
— Верно.
Замысловатая резьба на стенах мавзолея не прогоняла давление, которое ощущалось на поляне.
Галина сказала:
— Если бы я знала, что такое есть в моих краях, господин Гетен, я попросила бы вас убрать несколько личностей из моей жизни, чтобы и я обрела покой.
Он повернулся и поклонился.
— Если выживем в грядущие месяцы, леди Кхары, я предложу свои услуги и прогоню раздражающие души.
— Ловлю на слове.
— Хорошо. Это даст вам мотивацию махать мечом этой ночью, — он подвел ее ближе к каменному строению.
— А если я промажу?
— Шемел сбежит из темницы, захватит мое тело и объединится с Ведьмой инея, — он указал большим пальцем на мавзолей. — Теневые маги берутся за возможности. И я прошу постараться защитить меня.
— Я стараюсь во всем, волшебник.
Он выдерживал ее взгляд и сказал:
— Я бы посмотрел на это, — он вспомнил о волшебном свете в ладони и провел пальцами по клинку своего меча. В болезненном свете кровавой луны зеленый огонь озарил меч и землю, Гетен обошел Галину по кругу, провел мечом по снегу по пути, бормоча заклинания. Снег сиял зеленоватым огнем, ее кожу покалывало. Когда он прошел по кругу три раза, в последний раз спиной вперед, замыкая круг. Он вышел из границы и повторил такое с собой.
Гетен убрал меч в ножны и посмотрел на небо.
— Кровавая луна на пике. Пора открыть мавзолей. Оставайтесь там, пока я не выйду из этого круга. Я сделаю это только в крайнем случае, и тогда потребуется ваша сила. Не убирайте меч. Кровь боев на нем и на ваших руках отгонит тени.
— Но как мне защищаться от духов? Я увижу Шемела?
— Да, он — призрак, сразу плотный и бестелесный, ведь он на границе Пустоты. И магия крови на вашем мече может его ранить. Но он не вооружен. Ужас — его величайшее оружие. Он будет искать самые темные воспоминания и худшие страхи, тянуть их и бить по разуму быстро и с силой. Если вам нужно будет прийти на помощь, помните об этом. В смерти, как и в жизни, теневые маги тянут все в холод тени.
Галина склонила голову.
— И вы, теневой маг?
Он бросил на нее взгляд.
— Я хочу сбежать от нее, воительница, — Гетен склонил голову и стал тихо произносить заклинание.
Поляну озаряла красная луна, делая тени кровавыми на снегу и белом мавзолее. Гетен поднял голову и указал на железную дверь здания. Гул донесся оттуда, разлетелся эхом над поляной и под их ногами, и он произнес что-то, что скрыл этот звук.
Волоски на руках Галины встали дыбом, ее кости тряслись. Она вытащила меч, его вес успокаивал, ведь не одна, а три фигуры в капюшонах появились на пороге. Холодок пробежал по коже ее головы, спустился к шее и плечам в грудь.
Гетен был в одежде солдата и целителя, а призраки носили черные мантии и капюшоны. Камни поблескивали на их сухих пальцах и высохших шеях, тусклые в свете кровавой луны. Как призрак оленя, они были телесными и нет, и их плоть и черные мантии двигались на трещащих костях, словно кучи муравьев на останках нежити.