Он прошел к окну. Сколько раз он смотрел со двора и видел, как она наблюдала отсюда? Он прижал ладонь к стеклу, как она, открыл окно и склонился к холодному воздуху.
Какой-то звук донесся до него от леса. Высокий тонкий звук, словно зверь страдал. Волки за ним зарычали и вскочили на ноги. Их когти стучали по полу, стекло и вазы разбивались, стул отлетел в стену, стая устремилась из лазарета по мастерской в коридоре. Их рыки, лай и вой звенели в цитадели. Гетен знал этот звук, он не мог его забыть. Так они звали друг друга, когда пытались помешать ему упасть с утеса.
— Галина.
Она была одна из них. И она была в беде.
Он побежал по лестнице за волками.
— Магод! Ты мне нужен!
Мужчина появился в главном зале, глаза были большими, тело — напряженным.
— Господин?
— Неси мой меч. И вооружись, чтобы охранять Ранит. На маркграфиню напали, и…
Гетен знал каждую тень в его лесу. Он притянул их из Пустоты сторожить Хараян. Но его сила угасала, как и его власть над ними. Он прогнал всех, кроме одной. Теперь существо было уже не под контролем и напало на маркграфиню. Его тень напала на воительницу.
— И она может проиграть в бою, — Гетен шел по залу, добрался до дверей. Волки рычали и щелкали зубами у его ног. Садовник догнал его, и они расправили плечи и толкнули входные двери. Снегом завалило так, что они боролись, толкая, хотя Магод убирал каждый день с начала бури, и Гетен призвал жар, какой мог, чтобы смягчить лед. Наконец, они приоткрыли так, что волки выбежали в бурю и пропали за белым занавесом снега.
Мужчины отвернулись от двери, появилась хрупкая Нони, горбясь от веса брони и оружия. Гетен без слов надел кольчугу и доспех, добавил тяжелый зимний плащ, Нони помогла сыну одеться. А потом они втроем пошли по снегу во дворе к конюшне.
Пока Магод и его мать седлали и укрывали попоной Ремига, теневой маг тянул силу из маленького стада коз. Это было неуклюже, и одна из коз поплатилась жизнью.
— Прости, — он погладил неподвижный коричневый бок, но не мог исправить то, что сделал. И магия в венах придала Гетену сил сплести теневую броню, а потом призвать яркий шар янтарного огня, чтобы убрать снег с дороги. — Запри врата и калитку, разведи огонь, — приказал он Магоду, зажег факел от своего оранжевого огня и отдал мужчине.
— Мне нужно идти с вами, господин, — возразил садовник, но Гетен взмахнул рукой.
— Нет! Я не уверен в своих ощущениях, враг может быть и не один. Следи, чтобы огонь не погас, пока я не вернусь с воительницей. Отгоняй тени, Магод. Они уже не уважают чары, но они все еще боятся волшебного огня. Пусть горит вокруг Ранита, и они не подойдут.
От звука они обернулись. Идрис примчался во двор, тяжело дыша, изо рта шла пена. Его седло было пустым, а в глазах был страх. Нони поймала поводья лошади, зверь вскинул голову.
Садовник помог Гетену забраться на Ремига. Он развернул коня и направил его по снегу и тропе, оставленной Идрисом.
Гетен пригнулся к шее коня, вытянул усиленные ощущения, чтобы найти Галину, искал дальше, чем видели глаза. Разбросанный снег показывал, где промчались волки среди черных деревьев. Гетен направил Ремига и свое сознание туда.
Он тянулся и охотился. Волны гнева исходили от воительницы, она сражалась за жизнь. Они окатывали его как жаркий летний ветер, буря решимости и ярости.
И вот! Он нашел ее. Она билась на краю Хараяна.
Волки впереди неслись по снегу, темные силуэты двигались среди белого, их сдерживали сугробы, но они стремились к воительнице.
— Скорее, — он гнал лошадь и волков, а потом стал звать медведей, кабанов и всех существ леса. — Скорее, или она умрет, — Гетен не мог представить ничего хуже, хоть и ругал себя за переживания.
Тринадцать
— Вернард! Лживый трус! — Галина стояла на краю чар Хараяна, пальцы ног задевали черные камни, пока она ругала место, где должен был находиться лагерь короля Вернарда. Она гневалась на пустые акры снега, в ушах шумела кровь от ярости. Ее отец бросил ее, снова использовал ее, и это вызвало неожиданную горечь потери.
В тот миг, когда она покинула Гетена, она поняла, как хотела его. И она знала, что было слишком поздно. Он отказался. Она не винила его. Она не ненавидела его. И она решила освободить его от награды за его убийство, которую по ошибке навлекла на него.
Но проклятый король уехал.
Она не видела приближающуюся опасность и не была готова, когда ее ударили в бок, сбивая с ног в дерево. Ее тело отлетело от ствола, и она рухнула, как тряпичная кукла, в снег в чаще.