Даже если бы он запустил сигнальную ракету, никто из лагеря её не увидит, а если бы он оставил раненых на месте и сам отправился бы в лагерь за поддержкой, то они рисковали снова не найти их, что так же не прельщало его, особенно после того, как он дал надежду на спасение этой девушке.
«Ещё пять метров и отдохну», — подбадривал он сам себя уже тридцатый раз, но не смел останавливаться.
Лямки уже продавили достаточно одежды, дабы начать сдавливать вены на руках, но это не было причиной остановить шаг. За полчаса он преодолел полкилометра и был уже готов свалиться от перенапряжения, но из-за большой нагрузки время действия лекарства быстрее подошло к концу, вновь погружая его в пучину голосов, не давая сконцентрироваться на мысли об отдыхе. В глазах плыло, но это не имело никакого значения — множество тренировок по стрельбе вслепую дали свои плоды, и он двигался просто по памяти, построив маршрут у себя в голове по ключевым точкам.
Заметив на горизонте небольшой свет от лагеря, Кади упал на землю. Голоса не унимались и налетели на его разум, словно стервятники, приказывая, прося, моля и угрожая совершать те или иные действия. Вновь восстановленный кровоток заставил его руки ожить, и он топорными движениями всё же смог достать из поясной сумки ракетницу и перевернуться на спину.
Щёлк!
Ракетница была разряжена.
Страдальчески взвыв, Кади открыл её, сбрасывая гильзу на снег, и начал копошиться в сумке.
«Побочные эффекты, говорили они… Общая слабость, говорили они», — сетовал он про себя, чувствуя как волна голосов отходит от его разума.
С силой пихнув ракету в ствол, Кади поднял заряженную ракетницу над собой и спустил курок.
Одинокая зелёная ракета взлетела в небо, привлекая внимание парочки дозорных, которых расставили по всему лагерю браконьеров. Не успела она достичь пика своего полёта, как за ней последовала следующая, уже красная. В данном случае цвет не играл роли, ведь изначально, ещё на базе, были обговорены все возможные сигналы.
Распластавшись на снегу, Кади, всё ещё часто дыша, старался не погрузиться в сон, но это ему не удалось. Прибежавшие несколько человек обнаружили лежащих посреди углубления меж холмов снега пятерых людей.
***
В это же время в другом месте.
Устав после очень тяжёлой ночи, Тифл свалился в постель. Чуть подросший Ортос, немного поскулив, принялся лизать его мизинец, явно пытаясь подбодрить того, но Тифл лишь вяло погладил его.
— Извини, но не стоит, — вяло сказал парень, отодвигая от себя щенка.
Он ни о чём не думал, ничего не хотел. Всё, что он мог сегодня сделать, он сделал, и это потребовало всех его эмоций, отчего он чувствовал себя манекеном — просто оболочкой без внутреннего я.
Последняя зима в этом доме оказалась слишком жестокой для него.
Ортос прыгнул к нему на спину и свернулся клубком, одаривая полубесчувственное тело Тифла своим теплом в надежде, что это поможет хозяину. Чувствуя дыхание своего питомца, Тифл понемногу начал забываться, а через пару минут и вовсе погрузился в блаженный сон.
Очнувшись в чистом зелёном поле, усеянном жёлтыми лютиками, он почувствовал необычайную лёгкость в теле и начал бегать и прыгать. Лютики легко срывались со своих мест и поднимались в воздух вместе с ним, уносясь в синее белое небо.
Но радость длилась недолго: он остановился на краю гигантской трещины в земле, дна которой не было видно. Обернувшись назад, увидел надвигающиеся тучи, что испугало его, и он вновь посмотрел на трещину. Посреди неё появились островки, прыгая по которым, можно было перебраться на другую сторону, где так же цвели лютики.
— Была-не была, — сказал Тифл и попрыгал по островкам.
Ветер становился всё сильнее, и на мгновение показался ему обжигающе морозным, но это не остановило его. И вот, стоя на последнем островке перед другим краем трещины, он обернулся назад и обнаружил, что все те островки исчезли, а тучи почти вплотную приблизились к трещине.
Не желая погружаться во тьму туч, он решительно прыгнул на другую сторону, но вдруг резкий порыв ветра остановил его, толкая в разлом. Упасть он так и не успел: неожиданно его руку схватила Сирра и, улыбаясь, крикнула: «Забирайся!»
Но схватившись другой рукой за её руку, Тифл увидел, как та стала чернеть.