— Но мы отвлеклись, уважаемый Усам. — Сантьяга вновь повернулся к стоящему рядом шасу и напомнил: — Часы. В кабинете обязательно должны быть настенные часы.
— Я не забыл, комиссар, и приготовил вам сюрприз. — Турчи сбросил покрывало, закрывающее одну из уже установленных стенных панелей, и продемонстрировал закрепленные на ней тонкие черные стрелки. Единственной меткой циферблата был крупный черный бриллиант, указывающий на полночь. — Я долго думал, как наиболее удачно выполнить ваше требование, и нашел идеальное решение. Просто, аккуратно и полностью в стиле.
Пару мгновений Сантьяга разглядывал это идеальное решение, затем кивнул:
— Отличная работа, Усам, вы попали в точку.
Дизайнер слегка покраснел от удовольствия.
— С вашего позволения, я хотел предложить…
И замолчал: в кабинет неторопливо вплыла высокая фигура, полностью закутанная в черный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном. Князь Темного Двора. Ошеломленные шасы замерли, но Ортега, правильно уловив желание повелителя, тихо пробормотал несколько слов, и работа возобновилась. Правда, шума стало гораздо меньше.
— Присаживайтесь.
Капюшон повернулся в сторону дивной конструкции, которую Усам выдавал за кресло, неодобрительно качнулся, и глуховатый голос с сомнением произнес:
— Пожалуй, я постою.
— Как угодно.
— Твой ремонт взбудоражил всю Цитадель.
— Мы вас разбудили? — Комиссар прекрасно знал, как и когда можно шутить, а потому его едкое замечание услышал только повелитель Нави, и никто более.
Из-под капюшона донеслось сдержанное клокотание.
— В любом случае, я приношу искренние извинения.
Князь медленно прошелся по полуразрушенному кабинету и остановился у единственной более-менее законченной стены. Той, на которой Сантьяга разместил несколько любимых картин. Цунами, накрывающее небольшой портовый городок, могучий айсберг, за который отчаянно цепляется малюсенькая фигурка уцелевшего в крушении моряка, проснувшийся вулкан, потрясающий искусно переданным ощущением колоссальной энергии взрыва. Три полотна, созданных гениальным мастером, явно привлекли внимание лидера Темного Двора.
— Когда я был здесь в последний раз, у тебя висели другие картины, — заметил он после короткой паузы.
— Иногда я обновляю интерьер, — съязвил комиссар. — Понимаю, что вам это кажется странным…
— Мне нравятся эти картины, — перебил его князь. — Откуда они у тебя? Кто их рисовал?
— Писал, — поправил повелителя Сантьяга. — Картины, знаете ли, пишут.
— Кто рисовал эти картины?
— Аркадий Ивов, чел, он умер.
— Это я почувствовал, — буркнул князь. — Его жизнь ушла в эти полотна.
— Не совсем так. Бедняга растратил свою жизнь…
— Что ты знаешь об этом? — Капюшон вновь повернулся к полотнам.
Сантьяга вздохнул, покосился на свежеустановленные часы и громко объявил:
— Господа! Вам необходимо прерваться. Ортега проводит вас в комнату, где вы сможете немного отдохнуть.
Спорить с комиссаром никто не стал: шасы слишком долго прожили бок о бок с Навью, чтобы научиться понимать, когда это можно делать, а когда нет. Сказано отдыхать, значит, отдыхать. Возможно, Сантьяге и князю потребовалось срочно провести секретное совещание. Однако, как только за последним шасом закрылась дверь, комиссар сделал самое неожиданное, что только можно было себе представить в этой ситуации. Он включил телевизор.
— Это программа «Внимание» и я, ее ведущий, Славик Тостер. Это программа о тех, кто привлекать наше внимание на этой неделе, о тех, кто привлекать внимания всегда, потому что он находиться в центр всех жизней. В центр внимания!
За последнее время шустрый Тостер сумел слегка подучить русский язык, и теперь речь ведущего журналиста НТВ лишь эпизодически резала слух зрителей. Славик облагородился, прибавил пяток-другой килограммов и нахраписто претендовал на роль рупора российской общественной жизни.