- Детский сад - это когда ты заставляешь меня сломя голову бежать из десятимиллионного города только потому, что в нем есть один - один! человек, который может меня узнать и воткнуть мне нож в брюхо. Может узнать, а может, кстати, и не узнать.
- Не будет он тебя тыкать ножом, не надейся, - угрюмо сказал Сорокин. - Думаешь, ты такой крутой? Он замахнется, а ты его скрутишь и доставишь прямо ко мне в кабинет - упакованного и перевязанного ленточкой, да? Вот тебе! - Он сделал неприличный жест. - Этот тип сначала тычет в человека электрошокером, а уж потом ножом.
- Подумаешь, - сказал Илларион.
- Нет, Илларион, Сорокин прав. Ты все-таки поосторожнее, посмеиваясь, сказал Мещеряков, который, как и Забродов, просто не воспринимал всерьез исходившую от какого-то районного маньяка угрозу. То есть маньяк, конечно, был опасен, но не для Забродова же! Нашли, чем пугать боевого капитана спецназа - электрошокером!
Сорокин свирепо поглядел сначала на него, а потом на Иллариона.
- Ну, вы, - сказал он, - супермены. Вы хотя бы понимаете... Ты хотя бы понимаешь, - повернулся он к Иллариону, - что можешь его просто спугнуть? Если он на тебя нападет - это еще полбеды. Я не сомневаюсь, что ты способен с ним справиться. А если он увидит тебя издалека, сложит два и два и ляжет на дно? А потом, когда его перестанут искать, когда мы снимем посты в микрорайоне и займемся наконец другими делами, снова возьмется за нож. Ты этого хочешь?
- А вот это аргумент, - сказал Забродов. - Шаткий, спорный, но аргумент. Такую возможность исключать нельзя. Хотелось бы исключить, но нельзя, черт бы ее побрал! Уговорил, полковник. Только из города я никуда не поеду. Да не волнуйся ты! Буду сидеть в своем районе и выходить только в булочную. Такой расклад тебя устроит?
- Не так, чтобы очень, - кисло ответил Сорокин, - но это все-таки лучше, чем ничего. Насколько я понимаю, большего мне от тебя не добиться.
- Не добиться, это факт, - сказал Илларион. - Слушай а что ты намерен делать дальше? Моя миссия, похоже, провалилась к чертовой бабушке...
- Ты действительно хочешь обсудить это? Именно здесь и именно сейчас?
- А когда? Где? На Петровке, у тебя в кабинете? Или, может быть, в допросной камере Бутырской тюрьмы?
- В общем-то, - сказал Сорокин, - если честно... Ну, оказал ты посильную помощь следствию, за что тебе почет и уважение. Я вообще твой должник по гроб жизни, но... Ты ведь у меня не работаешь, а то, что ты хочешь сейчас узнать, на бюрократическом сленге называется тайной следствия.
- Э, - надулся Илларион, - я так не играю.
- И я, - сказал Мещеряков. - Ты свинья, Сорокин. Хряк в полковничьих погонах. Я три месяца был начисто лишен общения со своим лучшим другом, а ты буквально сегодня строил мне глазки и спрашивал, не звонил ли мне Илларион. И после этого ты имеешь наглость говорить нам о тайне следствия! Илларион, дай ему чайный стакан! Сейчас мы его напоим, и он нам все расскажет как миленький!
Забродов встал.
- Но-но! - закричал Сорокин. - Вы что делаете, фашисты! Мне, между прочим, завтра с утра идти на работу и разгребать всю эту кучу дерьма, которую мы с тобой, Забродов, вдвоем наворотили.
- А тогда перестань кривляться, - сказал Илларион, садясь на место и наливая всем коньяка. - Иначе свяжем и будем пытать. Андрюха, ты еще не забыл, как это делается?
- Такое разве забудешь? - сказал Мещеряков. Сорокин внимательно посмотрел сначала на одного, потом на другого, но так и не понял, была это шутка или спокойная констатация имевшего место в отдаленном прошлом факта. Или фактов. Кто их, чертей, разберет? На войне как на войне, а эти двое воевали даже тогда, когда вся страна была уверена, что на планете мир и спокойствие - благодаря дорогому и любимому Леониду Ильичу, разумеется.
- Черт с вами, - сказал он наконец. - Придется положиться на вашу скромность. А то еще, чего доброго, и впрямь придется расстаться с ногтями.
Илларион вытянул перед собой левую ладонь и с удовольствием осмотрел коротко остриженные ногти.
- Да, - сказал он, - с ногтями расставаться жаль. Растишь их, растишь, а потом чик, и нету. Ну, так рассыпь же перед нами бисер своей мудрости!
- Да какой там бисер! В общем, все, как всегда, вышло совсем не так, как мы рассчитывали. То есть маньяк, судя по всему, полностью поверил в твой маскарад, внимательно рассмотрел тебя под увеличительным стеклом и решил, что из тебя выйдет отменный козел отпущения. От-мен-ный! В общем-то, если честно, тебе за твой спектакль полагается почетная грамота и именные часы "Полет". Убийцу ты обманул, публику обманул... Даже местных ментов обманул! Подбросив тебе эту, как ты выразился, гадость, наш маньяк себя выдал.
- Действительно, - вставил Мещеряков, - я об этом как-то не подумал. Круг подозреваемых сузился до предела. Раньше можно было подозревать буквально кого угодно, а теперь... Сколько там у тебя было гостей, Забродов?
- Да ерунда это, - отмахнулся Илларион. - Во-первых, у меня там была не квартира, а проходной двор. Кого там только не было! Да, существовал кружок постоянных посетителей, но с чего вы взяли, что это кто-то из них? На то, чтобы засунуть в морозильник пакет с этой конечностью, потребовалось от силы двадцать секунд, а мяса для поддержания своей репутации я туда напихал столько, что мог бы не найти руку еще полгода - Вот! - сказал Сорокин. - Думать надо, товарищи офицеры! Сегодня у нас какое число? Правильно! Девушку, которой при жизни принадлежала эта рука, убили чуть больше недели назад. Значит, искать надо среди тех, кто бывал в доме на протяжении недели. И потом, какой смысл подбрасывать улику просто так?
- Что значит "просто так"? - спросил Мещеряков.
- Я понял, - сказал Илларион. - Улика только тогда становится уликой, когда ее находят нужные люди. А если бы тот пакет нашел и вскрыл я? Точнее, не я, а чокнутый гражданин Козинцев. Он либо побежал бы с ним в милицию, либо тихо выбросил бы это дело в мусоропровод. Да, Сорокин, ты прав. Если бы я не устроил этот цирк с жертвоприношением, меня бы все равно забрали не сегодня, так завтра. Один анонимный звонок, и дело в шляпе.
- Верно! А теперь наш маньяк уверен, что ты такой же чокнутый, как крыса из уборной, и не сможешь отпереться. На его месте я бы сейчас лег на дно. Лежал бы и посмеивался, представляя, как тебя на Петровке допрашивают.
- Ну, хорошо, - сказал Илларион. - И кто, по-твоему, сейчас лежит дома и посмеивается?
- Тебе виднее, - ответил Сорокин. - Всех твоих посетителей мы по мере возможности фиксировали и проверяли. Подозрений ни один из них как будто не вызывает, но... Ты общался с ними накоротке, тебе и судить, кто из них больше остальных подходит на роль маньяка.
Илларион задумчиво оттянул верхнюю губу и щелкнул ею, как резиной. После этого он почесал затылок и вдруг непроизвольно хихикнул. Мещеряков вздрогнул, Сорокин нахмурился.
- Виноват, - сказал Забродов. - Вошел в роль. Кстати, у меня в доме мяса ни грамма. Добровольцы есть?
- Пошел ты, - сказал Мещеряков, а Сорокин протяжно вздохнул.
- Тебя о деле спрашивают, - возмутился он, - а ты как маленький!
- О деле? Понимаешь, полковник, по делу мне тебе сказать нечего. Я бы сказал, что теоретически - подчеркиваю, только теоретически! - каннибалом мог оказаться либо ЯХП, либо Отморозов - Кто? - ошарашенно переспросил Сорокин, хорошо знакомый со списком постоянных гостей гражданина Козинцева и не видевший там ничего подобного.
- Черт, - рассмеялся Илларион - Я имел в виду Морозова и Запольского. Это Пятый с Тюхой им клички придумали...
- Кто?! - снова переспросил Сорокин.
- Пятнов и Пантюхин. Ну, эти пэтэушники.
- Кстати, о твоих пэтэушниках, - заметил Сорокин. - Ты в курсе, что самый первый труп обнаружили именно Пятнов и Пантюхин?
- Ну и что? - сказал Илларион. - Не думаешь же ты, что шестнадцатилетние мальчишки...
- А почему бы и нет? Жертвы в основном были молодыми женщинами.., как правило, красивыми. В семи случаях из десяти эксперты уверены, что перед смертью жертвы подвергались сексуальному насилию. Участковый Сиваков не в счет - судя по всему, он просто помешал убийце расправиться с намеченной жертвой и вообще путался под ногами... И потом, то, что с убитых срезали мясо, вовсе не означает, что это мясо было съедено. Может быть, мальчики развлекались как хотели, а потом придавали всему вид ритуального убийства. Скажешь, они не могли до этого додуматься? Тогда включи телевизор и посмотри, что там показывают. Преступления на любой вкус - тщательно спланированные, разработанные во всех деталях, с указанием возможных ошибок и путей их устранения. А что до моральной стороны дела, так сейчас сколько угодно отморозков, которым человека убить - все равно что плюнуть.