Я кивнула:
— Максим Виталич, а мы-то как без вас останемся?
Удивился:
— Почему без меня? Я генеральным по всем условиям остаюсь, дело сам вести буду. Не переживай! Кстати, уходить будешь, охрану предупреди, что я еще вернусь. Чтоб наглухо не запирались.
На том и уехал. А мне не по себе все было. Как дальше все сложится? Но как бы то ни было, а распоряжение шефа — закон. Я текст в компьютере выправила, под обе подписи подогнала, на принтере вывела — получилось. Сложила все в синюю пластиковую папочку, в верхний ящик стола шефу спрятала, это наше место — найдет, когда приедет.
Оставшиеся чистые листы с подписями в желтый конверт сложила, завтра сдам в сейф, а пока у себя в шкафу с документами оставила.
Еще часок на работе потолкалась. Мелочовку всякую доделала. Народ наш с окончанием рабочего дня быстро разбежался. Счастливые, ничего не знают. А меня жуткая новость угнетала. Поделиться ни с кем нельзя, одной переживать — трудно.
За окном смеркалось уже. Собираться стала. У зеркала долго проторчала — шарф пыталась на шее в бант увязать, да от расстройства не вышло ничего. Шляпка и та на голову как надо не садилась. Ладно, пальто надела и пошла.
Спустилась по опустевшей лестнице. Внизу — охранник Миша, улыбается. Мне же не до улыбочек было. Предупредила его, что шеф еще вернется, и на улицу вышла.
Домой добралась, когда уже темно было. Переоделась, кашу-минутку заварила себе, голубой экран включила — время к одиннадцати.
И тут телефон ожил. Только зазвонил, а я поняла — случилось что-то. Нехорошее. Необратимое. Трубку сняла.
— Ира, Ира! Это я, Олеся! — подруга шефа звонила. Он с ней последние полгода почти не расставался — семьи-то у него не было. — Ира, ты слышишь?
— Слышу. Что случилось?
— Убили! Максима убили! Только что. В подъезде застрелили! Блин, что делать, Ира?!
— Господи! Олеся! Милицию вызывай! Я Сергею сейчас позвоню! И сама приеду.
С Безугловым связалась сразу. Он был немногословен и сказал, что уже выезжает к Олесе.
Трубку положила. И столбом стоять осталась. В голове — полный хаос. Убили! Максима! Что делать-то?! Что будет с нами со всеми? Со мной, с фирмой, с Безугловым?
Сказала Олесе, что приеду, а сама на диван упала. В голове мысль какая-то засуетилась, оформляться стала: в офисе чистые листы с подписями шефа и Безуглова остались. Непорядок это. Такие вещи никому в руки попасть не должны, Максим только мне доверил. Значит, надо немедленно их забрать и уничтожить.
Срочно натянула пальто, сумочку схватила. И понеслась на улицу. Машину быстро поймала. К офису подлетела в половине двенадцатого.
Миша, охранник, не удивился.
— Шеф еще не подъезжал, — сказал.
Я растерялась сначала, потом сообразила: сама же его предупреждала. Взяла себя в руки:
— Значит, подъедет скоро, я документы ему подвезла.
Миша кивнул. Ключи от приемной и кабинета шефа у меня свои были. Взлетела наверх. Свет включать не стала. Желтый конверт с пустыми подписями сразу нашла. Уже спустилась, когда вдруг о синей папке с готовыми документами вспомнила. Некому уже будет их проверять. Не знаю почему, но я решила забрать и их.
— Миша! Я совсем ворона! Еще одни бумажки забыла!
Он улыбнулся, мы дружили.
— Подержи пока! — Желтый конверт ему сунула и снова наверх понеслась.
На этот раз в приемной свет включила, открыла дверь в кабинет шефа. Темно. Только с улицы фонари светят. Кабинет в полумраке огромным казался, кресла кожаные у камина как сиротки. Эх, Максим Виталич! Кому в них сидеть теперь?
К столу подошла, синюю папку из верхнего ящика достала. И в этот момент по окнам полоснул свет фар. И тормоза внизу засвистели. Выглянула в окно — у входа в офис два джипа огромных остановились. Народу из них прилично выпало — и к нашему входу.
Оцепенение прошло быстро. Сама себе удивилась — откуда что взялось? Не я соображала, а другой в меня кто-то вселился.
Быстро вернулась в приемную, компьютер включила. Пальто на вешалку скинула. Синий конверт в тумбочку свою запихала.
Минуты не прошло — в коридоре затопали, дверь распахнулась. Ввалилось несколько орлов плечистых, но одинаковых. Среди них не без удивления Широконосова опознала. Я до этого его только по телику видела.
Они на меня уставились, я — на них.
— Ты тут за каким? — Широконосов спросил.
Еле лицо недоуменное скроила.
— Работаю здесь. Доклад Максиму Виталичу готовлю. А вы что хотели?
— Что мы хотели — забыли в постели! Секретарша, что ли?
— Офис-менеджер! А шефа уже нет.
— Тонко подмечено, — хохотнул. — Нет уже. Кабинет его открой!
Ну и скотина! Взяла себя в руки:
— На каком основании?
— Открой, сказал! — Широконосов разозлился. — Морда монгольская! Не то в окно тебя спущу!
— Дверь в кабинет Максима Виталича открыта, — с достоинством заметила я. И в компьютер углубилась. Они гуськом в кабинет двинулись. Один в коридоре остался. На шухере, видать. Я в приемной осталась.
А в кабинете у шефа голоса громкие, топот, слышно, как дверцы шкафов хлопают. И тут я поняла: да они эти бумаги, что у меня в синей папке, ищут. Может, думают, что готовы, бумаги-то. Или уверены. Если Максим все задним числом пытается оформить, значит, это они его в эти условия поставили! Ну погоди, Широкозадов! Не знаешь ты меня! Максиму все равно терять уже нечего. Не предполагаешь, какую свинью я тебе с превеликим удовольствием состряпаю!
А мозг уже работал не хуже компьютера. Необходимо уничтожить бумаги из синей папки. Не должны они этому борову достаться. Но как это сделать? Порву — обрывки найдут. Жечь начну — прибегут, унюхают. Забрать с собой? А вдруг обыщут?
«Ира, — твердо сказала я. — Выход один. Ты должна их съесть!»
Из стола документы вытаскивать не стала, так — полоски отрывала и в рот засовывала. От напряжения ничего противного не почувствовала. Стакан боржоми себе палила и конфетку из коробки вчерашней достала, для прикуски. Сначала полоску с подписями Безуглова и Максима Виталича проглотила. Потом — с печатью фирмы. А после, полоска за полоской, — акт передачи акций проскочил. И решение учредителей следом.
Тем временем в кабинете шефа разыскные работы шли полным ходом. Едва я трапезу закончить успела, из кабинета один из приехавших вышел, уставился на меня:
— Чего расселась? Вали до горы! Уволена!
В желудке моем нехорошо уже было, видать, разбухло все, но достоинства я не потеряла:
— Простите, уважаемый! Сразу бы и сказали. А то трудюся и трудюся тут! А оно и не надо уже, оказывается!
— Вали давай! Тундра. Шевели булками! — хохотнул и добавил: — Да у тебя не булки, а баранки! Хотя стой! Покажи сумку. И карманы покажи.
В душе я возликовала. Ищите, голубчики, ищите!
Этот козел в сумке моей пошарил. Карманы плаща прощупал. А потом шлепнул меня по заду. Грубиян! Пальто с вешалки подхватила и смылась охотно. Внизу — Миша встревоженный:
— Ир, шеф-то будет? А то ввалились эти, сказали, встреча у них с Виталичем, а его все нет.
— Да обещался быть. — Я плечами пожала. И на улицу выскочила.
— Ира! Ты папку свою оставила! — догнал меня и конвертик желтый протянул.
— Спасибо, Мишечка! Совсем ворона я! Спасибо!
Домой добралась уже в глубокой ночи. Разделась, чаю заварила. Ну что, Ируся, делать теперь будем? Широконосову бумаги обломились. Максим Витальевич одобрил бы меня. Вряд ли он подарки такие Широкозадову делать собирался, на другой исход явно рассчитывал.
Взгляд упал на желтый конверт. В нем — чистые листы с подписями обоих учредителей медиахолдинга, Безуглова и Максима. И тут целый вихрь новых мыслей ворвался в мою голову. Кажется, судьба дает мне возможность осуществить свою мечту!