— Сколько времени нужно, чтобы начались настоящие сражения? — спросила она.
— Несколько дней, — сказал Ньяхита. — Если есть план, лучше бы ему быть простым и быстрым.
У нее не было плана. У нее ничего не было.
Атуат спустилась, вытирая руки чистым полотенцем. К счастью, на нем не было крови.
— Она разъярена из-за тебя, — сказала лекарь Киоши.
— Кто именно?
— Обе, — Атуат указала большим пальцем на лестницу, наверху ждали мать и дочь. — Я бы не хотела быть сейчас на твоем месте.
Ей оставалось только храбриться. Киоши приняла сочувствующие взгляды Джинпы и Ньяхиты и пошла проведать Ранги и Хей-Ран.
Она ощутила, что в комнате было жарко, до того, как вошла. Киоши шагнула в спальню и увидела Хей-Ран на маленькой кровати, толстый слой бинтов покрывал ее шею. Она была бледной от потери крови, и это только сильнее оттеняло гнев в ее глазах. На столе рядом с ней был кусочек доски из сланца и несколько брусков мела, взятых у досок с заказами с первого этажа ресторана. Видимо, так она общалась с Атуат и Ранги, ведь не могла говорить из-за раны.
Ранги стояла у изножья кровати, такая напряженная, что Киоши задалась вопросом, что Хей-Ран раскрыла ей о разговоре, который произошел между ними в конюшне дворца о попытке выманить Юна.
— Ты использовала мою мать как наживку, — прошипела Ранги.
Видимо, все.
— Я была против плана, — слабо сказала Киоши.
— Да. Но не перечила. Нейтральный дзинг, да? Ты молчала и не говорила, что она решила пожертвовать собой. Ты сказала бы об этом над ее трупом? Тогда я узнала бы об этом?
Ее слова не совпадали с мыслями Киоши. Но мысли не имели значения. Только поступки и их результаты.
— Ранги, пожалуйста! Мне очень жаль!
— Не надо извиняться, — сказала Ранги. — Ведь отныне я ничто для тебя. Слышишь, Аватар Киоши? Ничто, — она прошла мимо Киоши и побежала вниз по лестнице.
Киоши едва видела, как она ушла. Она была потрясена тем, как Ранги назвала ее. Она не помнила, чтобы Ранги хоть раз за время их знакомства называла ее «Аватар Киоши». Ни в Йокое, ни в бухте Хамелеона, ни в Хуцзяне, ни в Зигане. И эти слова с ее губ были как клинок, холодный, острый и смертельный.
Тело Киоши содрогалось. Она хватала ртом воздух, все внутри сжималось. С тех пор, как Цзянжу забрал Ранги, она переживала из-за опасностей, которые могли разлучить их. Она и не думала, что потеряет ее, сказав что-то не так или промолчав не вовремя.
Она не могла дышать. Не хотела. Она не видела будущего. Она снова была в плену, как в воспоминаниях Курука, смотрела на то, что было невыносимо наблюдать.
Что-то метко стукнуло Киоши по лбу. Что-то белое упало на пол, оставляя белую пыль. Хей-Ран бросила в нее кусочек мела.
Директриса подняла свою доску и постучала по поверхности, показывая Киоши, что она написала.
«Хватит паниковать, — было там. — Она тебя не бросает».
— Н-но она сказала… — Киоши лепетала, была на грани того, чтобы порваться по швам и пролить содержимое в море.
Хей-Ран закатила глаза, вытерла доску и написала больше на ней новым кусочком мела. Ее ладонь двигалась так быстро и умело, что она могла опередить некоторых говорящих. Она все-таки была учителем.
«Она многое говорит. Да, она злится на тебя. Но это не значит, что она уйдет навсегда».
Просто Ранги ушла так, что звучало, будто это навсегда.
— Откуда вы знаете?
Она стерла надпись и заскрипела мелом.
«Она — моя дочь. Ты думаешь, что хорошо ее знаешь. Я знала ее с рождения, — Хей-Ран повернула доску другой стороной. — Она вернется, подаст знак, что переживает. Обычно она прощает меня за неделю. Дай ей время».
Киоши вытерла лицо, всхлипывая, как ребенок. Было непросто оправиться от такого удара. А если Хей-Ран ошибалась?
Директриса не собиралась давать ей время на размышления.
«Юн?».
— Я обыскала город с несколькими адекватными жителями. Он пропал. Он может быть где угодно на острове Шухон. Или уплыть в море.
«Ты упустила шанс», — Хей-Ран в этот раз злилась меньше. Она просто констатировала факт.
— Я не могла бросить вас умирать. Не могла. Ради Ранги, — Хей-Ран вздохнула носом, хрипя. Выдох потревожил ее рану, и она откашляла розовую слюну. Киоши шагнула к ней, но она подняла руку, показывая, что была в порядке. Она продолжила писать, мел оставлял пыль на сланце.
«Уже не только он толкает нас к войне. Саовон и Кеосо используют этот день как причину сражения. Они скажут, что защищали свою честь».
Киоши смотрела на слова. Она понимала их, но буквы вызвали в ней воспоминание. Ей пришлось потрудиться, чтобы поймать его.