Ночами он бывал на ужинах, в тавернах, на состязаниях магии, пытался ощутить себя человеком среди разных людей. Он в тайне надеялся, что Ньяхита найдет священный текст, где говорилось бы, что его симптомы можно было излечить, находясь рядом с радостью, жизнью, теплыми телами, но нет. Наслаждение «процессом исцеления», который он сам себе прописал, было его слабостью. Ньяхита тоже участвовал в лечении, удивив этим Киоши. Строгий мудрец любил все в избытке, а не скромничал.
Курук едва замечал, что его друзья разделились. Сокровища его жизни разошлись по странам, по своим путям. Они пришли к одному выводу. Они не достигли ничего достойного в обществе Аватара. Казалось, в один день он играл в пай-шо с Цзянжу, а в другой уже читал письмо Цзянжу с упреком за то, что он не посетил свадьбу Хей-Ран.
Хей-Ран. Курук был вне себя от горя, когда показался у Кельсанга со стихотворением. Дух пытался пробиться за день до этого, и его ярость на себя за ложь Хей-Ран, когда он умалчивал о многом все эти годы, взорвалась. Он уничтожил существо полной силой в состоянии Аватара, этот поступок был недостойным. Стихотворение было жалкой попыткой вернуть время, когда он не злоупотреблял дарами Янгчен, когда он еще мог заслужить любовь Хей-Ран.
Он направил печаль в исследования с Ньяхитой, долгие походы в мир Духов. Он обнаружил, как создавались туннели в мир людей, его знания о зверях снова пригодились. Звери часто захватывали строения других животных, как жуки-ягуары жили в сложных муравейниках термитов-рыболовов, когда изначальные жители отправлялись в другие колонии.
Трещины в реальности создавал один дух. Курук стал искать создателя туннелей, а не нападать на духов, которые пытались использовать их. Он подбирался все ближе, пока не встретился с Отцом Светлячком. Сверлом Мира. Существом в Дыре.
Наконец, он нашел духа, который говорил с Аватаром. Он узнал, что Отец Светлячок обладал силой пробираться через барьер между мирами, пропускать капли своей сущности в трещины, которые создавал, чтобы питаться теплом и хаосом царства смертных.
Он забирал порой людей? Да, но какой охотник не хватал добычу, когда выпадал шанс? Отец Светлячок был мудрым и хитрым хищником. Он мог создать туннели в любом месте в физическом мире, но выбирал темные глубокие места, где люди не заметили бы, и не задерживался у одних поселений долгое время. Если меньшие духи хотели пройти в мир людей через его заброшенные проходы, это было не его тревогой.
Курук ошибся, обменявшись с ним именами. Духи с именами были очень сильными и опасными. Ньяхита говорил ему об этом, и в знакомстве была сила. Узнав имя Отца Светлячка, он завершил проклятие, которое годами росло в Аватаре. Он высушил чернила на контракте.
Отец Светлячок тоже знал это. Он заявил, что их сражение затянется надолго. Может, им даже будет весело.
Курук устал, показал духу-людоеду свое понимание веселья.
Их бой чуть не создал дыру в границе между мирами. Отец Светлячок был сильнее других духов, а Курук был слишком упрям, чтобы умирать. Их энергия впивалась друг в друга, как клинки, оставляя следы навсегда.
Ударом, который чуть не разбил камень вокруг них, Курук сильно ранил Отца Светлячка, дух стал меньше и слабее в несколько раз. Но он смог сбежать в бесконечный лабиринт тьмы.
Такой исход устроил Аватара. Разочаровывающей тайной пай-шо, которую не узнавали новички, было то, что на самых высоких уровнях половина игр между мастерами заканчивалась неприятно. Он нанес серьезный ущерб врагу, достаточно, чтобы убедиться, что дух не будет трогать мир людей пару поколений.
И это оставило на нем след. Они не могли полностью исцелиться от встречи. Они будут помнить друг о друге вечно, ощущая след, как старые друзья…
Киоши мягко отстранилась от воспоминаний предшественника, словно это был хрупкий хрусталь. В отличие от медитации в Северном Чунг-Линг, где она смотрела на его юность, Курук стоял рядом с ней, пока они смотрели на ужасы его жизни. Не стоило теперь говорить с ним.
Но она была благодарна за его присутствие. Она не справилась бы, глядя на эти воспоминания сама. Отец Светлячок ужасно напугал ее, когда она встретила его лично.