Киоши лежала и ощущала дар Курука. Бой между Аватаром и Отцом Светлячком оставил шрамы на обеих сторонах, и эти следы были такими глубокими, что сохранились.
Она и Юн наследовали их. Она ощущала, где он был. Это чувство было слабым, трепетало, но было направление. Она знала, что, если потянется к нему своим духом, сможет проследовать за ним до места, где он прятался. Наверное, так он проследовал за ней в Страну Огня. Они были маяками друг для друга, двумя факелами во тьме.
И он использовал ту связь снова и снова, чтобы заставить ее страдать.
Киоши шмыгнула носом и тут же пожалела. Соль обжигала нос.
— Я говорила вам не идти за мной, — сказала она капитану Джунхо. Несколько матросов были мокрыми, как она. Самые сильные пловцы забрали ее.
Джунхо серьезно кивнул.
— Да. Но приказ был глупым, и мы не собирались слушаться.
Жаль, не все в мире были такими, как капитан и его экипаж. Она стукнулась головой об палубу и закрыла глаза.
— Как вы смеете перечить Аватару, — пробормотала она.
Глава 25
Интерлюдия: Человек из мира Духов
Поглотив Отца Светлячка, Юн стал проверять себя, как его учил сифу Амак после контакта с потенциально опасными токсинами. Желудок или кожа не горели, не немели. Губы не покалывало. Он все видел четко. Он протянул ладонь и растопырил пальцы. Они не дрожали.
Эффекта не было. Может, он выпил достаточно злобы в жизни, чтобы получить иммунитет. Если признаки и появлялись, когда дух переходил в человека, их скрывала его плоть. Он не мог понять, был Отец Светлячок уничтожен, растаял или как-то выжил в нем. Ему было все равно.
Он растерялся из-за того, что заставило его так себя вести. Может, презрение к врагу. Цзянжу часто говорил ему избегать презрения в политических делах. Из-за этого он действовал бы нелогично, не видел бы своей выгоды.
Цзянжу.
Юн огляделся, упирая ладони в бока. Он решил довольно логично и по своей воле, что нужно начинать копать. Прямо вниз.
Он упал на колени и погрузил пальцы во влажную землю. Он отбрасывал комья земли — духовной земли? — с дороги, вырывал корни, перекрывающие ему путь. Он рвал их, смола текла по его ладоням. Он пробивался сквозь слой живых растений, столкнулся с темной глиной. Он рыл глубже.
Он рыл как звери, но не как кротобарсуки с их магией, а как низший зверь с когтями, который никогда не видел свет дня, как существо, которое толстело и пульсировало светом во тьме. Он бросал за себя и через голову комья и обломки, хотя уже не было важно, где был верх. Он рыл все глубже, становилось все темнее, пока во тьме не осталось только его горячее дыхание, запертое в его коже.
Юн проснулся лицом вверх. Пришлось разлеплять веки пальцами, они слиплись от высохших слез. Ему повезло. Если бы он потерял сознание под небом с открытыми глазами, то солнце ослепило бы его навеки.
Другая часть его тела, которой он боялся, были ногти. Они должны были стать короткими, разбитыми, стертыми об камень и землю, которые он рыл своими руками, не предназначенными для этого. Но они были в порядке. Хоть и грязными. Киоши точно отругала бы его за такое. Ей не нравилось, когда он рассеянно убирал грязь из-под ногтей в течение дня.
— Есть же мыло! — крикнул он, подражая возмущению подруги.
Его голос отразился от бороздчатых стен оврага. Ручей, вырезавший ущелье, давно пропал. Тут ничего не росло.
«Я… должен умирать от жажды», — подумал он.
Юн пошел по пути, который выбрал бы дождь, если бы он был тут. Земля была голой, без следов зверей, и он подумал, что он был еще в мире Духов, обреченный бродить по пустоши, пока земля не спустилась склоном к городу.
Он пошел вниз, хромая и горбясь, пока не вспомнил, что не был ранен, просто устал. И, может, бредил. То, что он пережил, не могло быть настоящим, да? Мир Духов был состоянием разума и местом, по словам некоторых ученых.
Поселение было построено быстро и дешево, было создано, чтобы использовать возможности и людей в равной мере. Он после пары шагов смог понять, что почти все стены из кирпича простоят не больше нескольких лет. Юн молчал, хоть на него мрачно смотрели жители. Если бы он закричал: «Эй! Что это за место? Где я?» — точно навлек бы беду.
Но он лишился осторожности, когда увидел колодец в центре площади. Он побежал туда, спотыкаясь об свои ноги, ведя себя как питомец с вернувшимся хозяином.
Крупный мужчина сидел на крыльце здания неподалеку, увидел его и медленно встал. Он встал на пути Юна. Тяжелая дубинка висела на его поясе. Юн остановился.