У запозднившегося щёголя хватило ума свернуть с главной улицы и отправиться по узким улочкам среди особенно ветхих домов. Местные жильцы не заморачивались, из окон выливали помои, вывешивали одежду на просушку, а по углам несло слизью, кровью и чем-то едким. Видимо, забредший сюда молодой человек понял, что неверно выбрал направление своего пути, но оборотень был иного мнения. Он осклабился и покинул тень меж домами, выпустив острые когти.
— Заплутал, человечек? — В сумерках и свете жилых окон блеснули стальные клыки. Волчий рык был полон презрения, точно само существование этого человека его оскорбляло. — Здесь тебе не рады!
Но перед тем, как когти коснулись опрятной дорогой одежды, звериную ладонь пронзил кинжал с длинным острым лезвием. Нападавший взревел, когда с крыши на него обрушилась Юзуки и жестоко ударила его тяжёлой подошвой сапога по голове, прибивая к земле. Тёмно-синий плащ с прорезями для рук взметнулся, когда она подняла голову, и капюшон медленно соскользнул с тусклых коротких волос. Из полумрака осторожно поднялись длинные остроконечные уши.
— Пошла прочь, лисья шкура! — взревел оборотень, вывернувшись из-под Юзуки, и набросился на неё так стремительно, что его силуэт слился с окружающей ночью. — Иначе я сдеру твой мех и продам на чёрном рынке!
Юзуки ушла в сторону, точно в каком-то танцевальном па, и грубо оттолкнула застывшего в стороне парня, чуть не ставшего ужином для волка. Нападавший врезался в стену. Его ярость притупляла разум, а звериный голод свёл с ума. Накидка трактирщика свалилась с его плеч. Мешанина непропорциональных в размерах конечностей, покрытых мехом; большое согбенное туловище застыло пред ними. Юзуки впервые видела оборотня, застрявшего между обликом человека и волка: изломанные кости рук, искривлённая спина и обезображенная морда с залитыми кровью глазами. Но самым отвратительным был запах — от него смердело чем-то гнилым, тёмным… Неправильным. Он повернулся к ней и зарычал так громко, что пробудил, вероятно, весь квартал.
— Плохо, — тихо произнесла Юзуки, чуть склонившись. Она бросила за спину взгляд, встретившись с необычным золотистым глазом незнакомца, и едко крикнула: — Каждый сам за себя!
Когда зверь рванул в их сторону, она проскользнула между громадных лап, вонзила один из своих клинков в брюхо и оставила длинный порез. Вскочив на ноги, Юзуки запрыгнула на спину монстра, и клинок жалом впился в его плечи. Скрутила ногами и завалила зверя на землю, под ноги к ошарашенному незнакомцу, пачкая каменную дорогу и его обувь грязью и кровью. Чёрная слизь брызнула Юзуки в лицо, из-за чего волосы слиплись, скользя по щекам и шее.
Юзуки замахнулась и нанесла последний удар в основание черепа.
Тихое, тяжёлое дыхание опаляло губы и звучало слишком уж громко в неожиданной тишине проулка. Привычные к разборкам жители погасили окна, погружая двух существ в ночной мрак, и те остались единственными свидетелями смерти. Тёмная шерсть не могла побуреть ещё сильнее, но Юзуки видела, как набухают капли склизкой крови, как они обтекают вогнанный в череп кинжал и оставляют новые узоры на пальцах.
Снова вдох, снова выдох — сердце успокаивалось, пока мысли растерянно бились по углам, оставляя сознание пустым и безучастным. Всё произошло быстро, неожиданно, рефлекторно.
Она инстинктивно забрала чужую жизнь.
В крови шипел синий пепел. Он рвался облегчить внутреннее напряжение, оборвать нить, натянувшуюся до предела. Ещё немного, и она порвётся. Немного, и кровь затопит весь её маленький мир.
— Ты в порядке?
Чья-то рука коснулась сжатых до боли пальцев. Лиса дёрнулась, извлекая кинжал и поднимая второй к горлу незнакомца. Он спешно поднял ладони, удивленно проронив:
— О, аж два. Было бы славно, если бы ты оба держала при себе. Не хочу повторить судьбу этого несчастного парня.
— Катись отсюда! — прошипела Юзуки.
Чудовище взревело, дёрнув могучим искривлённым плечом. Квадратный локоть ударил в бок, сбрасывая наёмницу со спины. Юзуки на мгновение подавилась вдохом, но в следующую секунду высвободила свою кисть и жёстко оттолкнула парня прочь.
— Вали! — её голос погас на губах, потому что о тут же извернулась, бросая кинжалы и обнажая парные мечи. Их концы вонзились в широкие, мохнатые плечи.