«Когда-то давно, когда люди ещё не умели считать и писать, когда элиры только учились строить и создавать искусство, — в те далёкие времена мир был иным, небо полнилось волшебством, а земля была напитана эфиром. С первым вдохом и последним выдохом живые существа втягивали его в себя, наполняя свои тела первородным волшебством, способным продлить человеческую жизнь и одарить способностями нелюдей. Это было так давно, что всё плохое стёрлось из памяти, и все воспоминания о тех веках наполнились красотой и невероятными чудесами. Верно? Желание вернуться в те времена, про которые каждый слышал лишь хорошее, укрепилось в сердцах — это и стало связующим звеном для многих рас, ютившихся на одной земле: сделать мир лучше, хотя бы немного приблизить его к первозданной чистоте…»
— Да, это всё очень интересно, и мне правда нравится, как ты умеешь красноречиво разглагольствовать о том, что можно уместить в одно предложение, Крис. Но не мог бы ты сейчас перейти к сути?
Сестра привычно пыталась подтрунивать над ним — таким сдержанным и обходительным, — но это происходило так часто, что в какой-то момент Кристофер перестал реагировать на её шпильки. Обычно он качал головой и переходил к следующей части рассказа. Но сейчас реплика вырвалась сама, точно выдернутый из рук воздушный шарик, который уже не поймать:
— Изабелла, когда ты воспитаешь в себе больше терпения и усидчивости?
— Вот когда солнце встанет…
— Только не начинай! — фыркнул Кристофер. — Все эти выдумки деда о том, что солнце однажды встанет на западе, не имеют смысла. Велон хорошо умеет мешать правду с вымыслом.
— На то он и книжный червь, — Изабелла откинулась на мягкие подушки софы, небрежно вытянула ноги и чуть не свалила одну из бесчисленных книжных стопок. — Если все Хранители становятся такими занудами, то лучше завязывай с этим. Ты и в лучшие дни просто невыносим, а после того, как ты реально станешь одним из них, боюсь, у меня окончательно разовьётся аллергия на твоё общество.
Слова звучали грубо, но Изабелла не хотела его обидеть или задеть, разве что, не задумываясь, выдала голую правду. Его сестра обычно избегала лжи, хитрости или заискивания. Она напоминала одну из тех рыб, о которых Кристофер когда-то читал: выглядят мило и забавно, пока их не трогаешь, а стоит едва задеть — и они тут же выпускают иглы, покрытые смертельным ядом. Мысли об этом вызвали на его молодом лице улыбку, но привело это к ещё большему негодованию младшей сестры. Она что-то тихо бубнила, постукивая мысками балеток друг о друга и листая книжку о структуре магии, где Изабелла могла понять в лучшем случае знаки препинания. Написан учебник был на старомирском языке, который ей ещё не довелось изучить. Вернее было бы сказать, что его сестра не посчитала это нужным.
— Будь я как наш дед, то сказал бы со знанием дела, что все твои выкрутасы — это всего лишь издержки подросткового возраста. Когда ты повзрослеешь, то поймёшь наконец, какими мудрыми и правильными речами я…
— Хватит!
Книга со шлепком захлопнулась, а Изабелла вскочила на ноги точно ошпаренная. Тёмные длинные косы взметнулись змеями, готовыми жалить, чёрные радужки блестели нескрываемым ужасом. Только её смолистые глаза могли так сиять. Слегка подтрунивать над Изабеллой было слишком приятным искушением, чтобы удержаться даже взрослому серьёзному Хранителю. Ну или начинающему Хранителю. Ему всего-то двадцать четыре, можно и «подергать за косички» любимую сестру.
— Ещё одно слово, и я точно решу, что для тебя нет дороги назад! Ты говоришь совсем как он. Ужас, кошмар, отстой.
Притворный, удивлённый вздох сорвался с его губ. Поражённо раскрыв глаза, точно перед ним была не сестра, а обратившаяся в воздушный шар лягушка, Кристофер прошептал:
— О нет, Изи, это красноречие… Оно уже и тебя поработило?
— Да хватит издеваться! — Удар книжкой был сильным, но совсем безобидным — так, тупая вибрация по поднятому локтю в попытке укрыться от праведного гнева подростка. — Ты знал, как я ненавижу тебя, да? Вот всем сердцем, понял?!
Смех смешался с приглушёнными хлопками книг, которые посыпались со своих нестройных башенок, пока сестра и брат дурачились в небольшом библиотечном атриуме, отлынивая от работы, назначенной их единственным опекуном. Неважно, сколько Кристоферу было лет, между составлением архивов на трёх языках прошлого и перепалкой с сестрой он выберет, конечно же, второе.