— Однако наша роль во всём этом — наблюдать за выборами, которые сделают они. Это их мир, их долг и их история.
Велон натянуто улыбнулся, оглядев ребят и остановив взгляд на Кристофере. Некогда золотые, как и у него, радужки теперь были тёмными, точно окошки с погасшими лампочками. Они придавали вытянутому лицу с серебристыми бакенбардами, россыпью морщинок на лбу, щеках и в уголках глаз некоторую таинственность, отстранённость и проницательность.
— Такова работа Хранителя Времени, — чуть отдёрнув рукав пиджака, Велон взглянул на часы и поправил тонкую оправу очков. — И через одиннадцать месяцев она станет твоей, Кристофер. Надеюсь, ты понимаешь.
Надеюсь, ты понимаешь. Теперь это были его собственные слова, обращённые двум лунам над головой, погибшему волку и озлобленной лисице.
Мир, о котором Кристофер только читал, который видел через магические призмы, предстал наконец в нереальной красоте и истинном уродстве. И в этом мире Хранитель нашёл её — кицунэ, объятую синем пламенем; жестокую, безжалостную убийцу с окровавленными клинками. С расколотого неба хлынул дождь и смыл тёмные капли с её лица. Эта девушка была кем угодно, но не героем, о котором писалось в пророчестве, и всё-таки одну вещь нельзя было оспорить — доказательство его правоты. Он чувствовал: это она, — и метка на её коже станет тому подтверждением.
— Ты понимаешь? — Одежда неприятно липла к телу, чёрная кровь впиталась в подошвы ботинок, сумрак впивался в душу, а обозлённые жёлтые глаза выворачивали разум, будто обращая все его слова в бессмысленный поток звуков. — Всё это наконец закончится! Элиры и люди смогут жить в мире, не боясь собственных теней, не скрываясь во мраке и… — Его взгляд на мгновение скользнул по обезглавленному телу оборотня и вернулся к лисице. — …И больше не придётся убивать.
Тиканье часов звучало громче поднебесных раскатов. Оно было острым, болезненным, и с каждой открученной назад секундой колючие мурашки всё больше рассеивались вниз от левого глаза по всему телу. Браво! За жалкие пару дней на Земле Кристофер уже нарушил одно из сокровенных правил Хранителя Времени: остановил чужие часы жизни. А что дальше?
— Но главная причина, почему ты должна прислушаться к моим словам, — Кристофер шагнул к лисе, и, пускай она не могла сбежать, он ощутил этот внутренний порыв. — Боги выбрали тебя нести ответственность за судьбу вашего мира. Не знаю, как сказать, но от твоего ответа зависит всё.
Щелчок, и боль схлынула — и секундная стрелка выровняла ход, а путы, что сдерживали лису, исчезли. Она опустила клинок. Капли дождя отбивали похоронный ритм на покатых крышах, пока Кристофер наблюдал за ней. Движения выверенные, неспешные, спокойные — и вдруг всё полетело кувырком: лиса сорвалась с места, жёстко впечаталась плечом в его грудь. Кристофер отлетел к соседней стене, а лиса еще и вонзила клинки ему в рукава и лишила всякой возможности снова воспользоваться своей чужеродной силой.
— Я убью тебя за каждую секунду этого мучения! — рычание звучало опаснее оголённого ножа, выпавшего из рукава чёрной рубахи и так легко замершего над артерией. — Ты сумасшедший? О чём ты только что говорил? Спасение? — Радужки налились голубым, предупреждая о надвигающейся буре, что едва помещалась в женском теле.
Резкие рваные выдохи, лихорадочно расширенные острые зрачки… Точно это она была зверем, загнанным в ловушку, хотя среди них двоих оружие было именно в её руке и кровь пропитала её одежду. Но всё же это был страх.
— Сказок начитался? Какое спасение? Себя бы для начала спас!
Лиса была осторожна: она не притрагивалась к Кристоферу и не позволяла ему коснуться её. Догадалась, что его жуткая магия действует только при физическом контакте.
Одним неосторожным движением можно было воплотить обещание в жизнь — убить его, однако наёмница тянула, выискивая что-то в мужском лице. И нашла она острое сожаление, оттолкнувшее её без всякой магии и принуждения лишь только одной своей каплей.
— Не знаю, из какого дома душевнобольных ты сбежал, но впредь не попадайся мне на глаза. — Шаг назад, нож в рукав. — Мне и без этого хватает забот.