— Треклятые гоблины! — прорычала она, когда, расплатившись за парные клинки, путники покинули кузницу. — Найду того гада и самолично оторву ему кривые пальцы.
Кристофер чуть улыбнулся, больше заинтересованный окружающими существами, чем бранью своей спутницы. Та ворчала вплоть до момента, пока перед ней не возникла полная еды тарелка. До момента, когда они в очередной раз замолчали и напряжённо поглядели друг на друга. Странная ситуация.
«Страннее со мной не случалось, наверное», — подумала Юзуки.
Но она не хотела ничего менять. Ей всё равно. Совершенно.
И всё-таки Юзуки не привыкла работать спустя рукава, поэтому — и только поэтому — спросила:
— Значит, ты здесь, чтобы спасти всех нас?
— Нет, — тут же ответил Кристофер, отвлекаясь от созерцания окружающих элиров. — Это вы должны спасти свой мир, а я здесь только для того, чтобы подтолкнуть вас к правильному выбору.
Деревянная ложка громко стукнулась о дно тарелки, когда её хозяйка откинулась на спинку широкого стула. Всё в этом месте было деревянным и каменным в жёлто-оранжевом отливе, а утренняя тишина убаюкивала мысли, обманчиво обещая безопасность.
— Ладно. За золото я приму любую сторону, — она пожала плечами, склонив голову. — Но ты говорил и о других существах или людях, которым тоже придётся как-то в этом поучаствовать. Что ты им предложишь? Как бы ты ни был богат в своей Завесе, на всех монет не хватит.
— Будущее, — его ответ прозвучал просто и наивно, поэтому над ним не хотелось смеяться и всё-таки Юзуки выдавила усмешку. Будущее… Кому оно нужно? — Почему ты мне не веришь? Нет, точнее, почему ты не веришь в вас? В себя?
— Хочешь узнать, почему я не верю в сказки? Даже не знаю, с чего начать.
Кристофер неоднозначно махнул рукой, указывая не только на неё, но и на весь пролегающей за стенами таверны мир.
— Что бы я ни говорил, ты смеёшься. Не веришь в мои слова, не веришь, что что-то можно изменить. Ты сомневаешься, что у этого кошмара может быть конец! Это в ваших силах, — Кристофер вздохнул, окинув взглядом сидевших в таверне элиров: мрачную девушку-ворона с опущенными тёмными крыльями, эльфа за барной стойкой, нескончаемо поправляющего приборы, — и при этом будто заглядывая дальше, в каждый дом в Хопо, в каждый город на континенте — в каждое сердце в мире. — Только вы строите завтрашний день.
Окна были узкими, не предназначенными для того, чтобы освещать грубые, необтёсанные углы таверны. Сруб был сложен из брёвен настолько старых деревьев, что они и без топора испустили бы дух; ничто не смягчало жёсткий каменный пол с его буграми; холодные тени безраздельно властвовали под столами и стульями, в углах, между ступенек лестницы, уводящей на балкон. Ничего в этом месте не могло выглядеть по-особенному, но неожиданно выглядело. В его глазах, словах, чувствах. Красиво, необычайно. Волшебно.
Всё вокруг могло быть таким… приятным? Нет. Она не знала подходящего слова, наверное, никогда такого и не слышала. Может, слово и не могло обличить рождённый отклик чувств, когда Юзуки проследила за этим взглядом, точно под руку пройдя по комнате — другой комнате, — учась вслед за мастером видеть мир иначе. Что-то неуловимо тёплое скользнуло под рёбрами и исчезло.
— Попробуй это сказать детям, которых посланники забирают из семей, чтобы отдать во служение своему божеству, и родителям, которые никогда больше их не увидят, а если попытаются воспротивиться, сгорят на костре как еретики, — слова разливались в глотке горечью, и ещё больше они душили от осознания истинности сказанного.
Медленно напряжение сковывало его губы, щёки, забралось в прищур и разбежалось по всему телу. Кристофер знал, что она права, а Юзуки уже не могла остановиться:
— Или воронам, которым связывают крылья, чтобы те не смогли летать, чтобы их можно было контролировать. Может, павшим королевствам? Костям в земле на полях битвы, даже спустя столько лет пустых, пахнущих смертью и болью? Они тоже выбрали это, да, Сказочник? Хочешь сказать, всё это, — Юзуки взмахнула руками, едва сдерживая растущую в груди ярость. На кого? На него? Или на себя? — всё это я выбрала? Я построила свою жизнь так?
Зачем говорить всё это? Да ещё и такому, как он, который едва ли знал хоть о крупице тех ужасных вещей, которые сыпались на головы элиров, как камни с оползнем. Будто этим можно было что-то доказать. Будто она ждала его ответа, будто хотела, чтобы он опроверг её слова. Эту правду.