Но Кристофер молчал, нервно постукивая пальцами по подбородку и устремляя взгляд в окно на противоположной стене. Кажется, там мелькнула алая фигура. Аппетит пропал, а съеденная еда глыбой набила желудок. Её холод пропитал кровь.
— Завеса, — Юзуки резко вставила клин в растущую тишину. — Что это за место? Другой мир? Неужели там нет даже намёка на ужасы и кошмары нашего измерения?
— Сложно сказать, — отстранёно ответил Кристофер, будто всё ещё обдумывая ранее прозвучавшие слова. — Это место без времени. Там жизнь остановилась между вдохом и выдохом, стрелки часов застыли между рисками циферблата. Ничего не меняется, не развивается, не растёт и не умирает.
— Я не понимаю. Как время может не идти? Ты что же, уже родился таким большим парнем?
Уголок губ дрогнул. Кристофер подпёр ладонью подбородок.
— В какой-то степени все Хранители Времени — живые люди, но на них особенности того места оказывают меньшее влияние. Мы растём, становимся старше и даже умираем, только занимает это намного больше времени, чем здесь, на Земле. — В отсвете солнечного света радужка становилась дымчато-золотой. Жуткий циферблат скрывала чёрная повязка. — После смерти ваши души отправляются в Завесу и ждут, пока не растворятся или не переродятся — зависит от силы самой души и её желаний.
Юзуки скрестила на груди руки, отгораживаясь от неожиданного открытия об их мире. Он здесь больший чужак, чем она.
— Вот ты мне и скажи: ужасно ли место, где всё застыло в мгновении и где бродят в поисках выхода несчастные души, стонущие об утерянном, об оставленном тут? Насколько это кошмарно — наблюдать за ними и не иметь возможности помочь или хотя бы сбежать от этих стонов?
Мягко, неспешно звучал его голос. Хранитель говорил о реальности, которая его окружала, о том, с чем он уже давным-давно смирился и к чему перестал испытывать хоть какие-то живые чувства.
— Пошли, — Юзуки резко поднялась. Стул со скрипом проехался по камням, привлекая внимание даже безучастного эльфа. — Отправимся книжки почитаем. В этом уж ты точно хорош.
— Волшебная библиотека! — И словно вопреки всему на его лице снова расцвела улыбка, смягчающая острые грани. Грани, которые рисовали его портрет, но не задерживались в нём, чего нельзя сказать о лисице, которая только из них и состояла, держалась на них одних. — Как я сразу не подумал о ней? Это же идеальное место, чтобы найти ответы на свои вопросы!
— Если только она захочет ответить.
Покинув таверну, Юзуки протянула руку и колюче улыбнулась Кристоферу.
— Серьёзно?
— Хочешь, чтобы я отвела тебя в библиотеку? Два серебряных.
Кристофер смерил её взглядом, но вложил в протянутую руку монетки. Довольная наёмница повела его по улице в северный квартал.
Элиры вытекали на улицы, занимались своими повседневными делами и по обыкновению не замечая пепел, витающий в воздухе, вбитые в грязь плакаты о разыскиваемых и шествующих небольшими группами людей в алых кафтанах. Их никто не замечал, пока они не пожелали бы этого. Взгляды соскальзывали с их вытянутых фигур, с золотого и серебряного тиснения на тканях, с оружия или зачарованных книг так, как с элемента интерьера — как с чего-то, что совершенно не заслуживало бы чужих мыслей и примечаний.
Молоты били по доскам в отстраиваемом районе, слышалась ругань рабочих, копыта стучали о каменную кладку, негромкие разговоры летели из проулков, и тянулась протяжная мелодия — заунывная, выкорчёвывающая из груди душу. Мелодия песнопений из храма, отстроенного на юге столицы, — далековато от библиотеки на севере, но волшебство разносило священные тексты над многими километрами. Хотелось закрыть уши, склониться ещё ниже к земле, чтобы избежать этого звука, чтобы спрятаться от взглядов, скользящих мимо. Юзуки проследила за алой процессией, шедшей на противоположной стороне улицы, успокаивающе коснулась ножа в рукаве и сдержала порыв ускорить шаг.
Посланники никого не тронули — они шли стройной шеренгой, осматривая дома, улицу, элиров и беззвучно переговаривались. В серых лицах не было интереса или знакомых чувств, точно люди эти — заводные куклы, что двигались по заученным схемам: оберегали слаженный механизм жизни, неустанно выискивали детали, выбивающиеся из общего строя. Вот Хранитель с кицунэ были как раз такими деталями.