— Я никого не убивала! — прорычала она, сжимая в руках измазанного в крови плюшевого мишку. — Посланникам не за что меня наказывать. Я была послушной, — но на последнем слове её голос предательски дрогнул, и конец фразы прозвучал по-детски беспомощно: — Честно.
— Я верю тебе, — склонив голову, успокоил её Ренджиро.
Он оглядел пустую заброшенную комнату. Всё в ней в миниатюре отражало состояние всего остального города — да и многих других городов, которые ему приходилось посещать. Вроде бы что-то цело, работает, используется, но бреши, следы разрушений, опустошения такие явные, что игнорировать их не выходило. Они почти кричали о том, что некогда Хаос коснулся их всех: каждого существа, каждой вещи. Всех миров.
Шепот становился назойливее: точно муха над ухом, которую нельзя отогнать.
— Ты одна… — он хотел спросить «в этом кошмаре?», но произнёс безобидное: — …в этом доме?
— Была ещё Мила, но она бросила меня. — На худеньком лице отчётливо виднелись большие тёмные глаза и обиженно выкаченная губа. Кем бы ни была эта Мила, для девочки она много значила. И очень жаль: оборотни были склонны к убийствам близких им людей в ночи полнолуний.— Что тебе нужно от меня?
Ренджиро заставил себя сделать к ребенку шаг и остановился, ощутив, как плечи сжимают словно тисками, как чья-то рука толкает его дальше, пока всё его тело противится чужеродному воздействию. Пальцы чувствовали шелковистый эфир алой магии, бурлящей в крови, желающей выйти и забрать своё. То существо хотело этого, и юноша мог лишь подчиниться этому всеобъемлющему желанию.
Ренджиро чуть улыбнулся девочке, осторожно опустился на пол, раскинув длинные алые полы кафтана, и сбросил капюшон с взъерошенных волос.
— Как тебя зовут? Почему ты здесь?
Девочка нахмурилась, с подозрением оглядывая человека в красном. Её тельце подрагивало от нескрываемого страха, но вместо слёз волчонок готовился, если потребуется, выпустить когти и разорвать врага.
— А если так? — Он предусмотрительно выудил из поясной сумки конфету и снова чуть улыбнулся. — Мила просила извиниться перед тобой. Она стукнулась головой, поэтому не смогла прийти.
— Стукнулась, ага, конечно, — фыркнула девочка, но всё же потянулась за конфетой — и легко её заполучила. В тусклом свете искорок, что катались под ногами посланника, чёрные пятна отливали на её лице жёлтым. — Мила — вредина. Она пыталась забрать мамин подарок, а я просто немного её поколотила. Всего-то.
— Всего-то, — согласно кивнул головой Ренджиро, оглядывая разорванный костюмчик, знакомые борозды на стенах и полу, а главное — запёкшуюся кровь на губах и пальцах. — Скажешь, как тебя зовут? Меня можешь звать Реном. Простое имя, согласна?
— Странное имя. У меня лучше. — Улыбка чуть скрасила жуткое выражение лица, слишком явно напоминающее волчье: с его грубой вытянутой челюстью, глубоко посаженными глазами и хищным взглядом. — Мама назвала меня Аликой. Красиво, да? Я знаю, что красиво. Лучше, чем у Милы и у тебя, человек.
— Ты права. У тебя и правда красивое имя, — тускло звучал его голос. — Расскажешь мне, что случилось здесь? Мы пришли помочь этому городу, но кажется, опоздали.
Алика протянула руку, ожидая что-то получить, и Рен вложил в ладонь очередную конфету. Девочка улыбнулась и одним махом её проглотила.
— Луна сошла с неба и забрала всех, кто тут был. — Она уставилась на него, выпустив игрушку, и перенесла вес на руки. Ни дать ни взять крохотный зверёк. — И тебя она тоже возьмет, Рен.
Что-то было не так. Совсем не так.
Одним быстрым движением Алика бросился на посланника, но алые искры вспыхнули и горячие нити вытянулись, точно с клубков, обхватили лапы и мохнатое тельце. Рычание эхом пронеслось по пустому дому. Зубы клацнули в сантиметре от его лица. Натянутая улыбка медленно сползала. Рен вздохнул, поднялся, вытянул руку — раскрылась книга, недавно висевшая на поясе, и листы засверкали под мужской ладонью, пока синие надписи не вспыхнули холодным светом.