— Надо отступить, обождать и потом покинуть Хопо без лишнего шума и пыли, — ворчала она. — Уйдёт каких-то пара дней.
Его пальцы ритмично барабанили по подбородку, взгляд скользил по полупрозрачным стенам, по элирам, флажкам над головами и Заклинателям с увесистыми книгами на поясах. Одаренные Пироранесом! Что же это за дар такой, оставивший на лице одного из посланников уродливый ожог, смяв его правую часть?
— Сейчас мы ничего не сделаем, — настаивала Юзуки.
Разумно. Стоит прислушаться к голосу разума: всего несколько дней и всё уляжется, вернётся в привычный ритм, охрана ослабнет, бдительность врагов притупится, и они смогут легко покинуть Хопо. Это звучало действительно логично, правильно и безопасно. А ещё это могло занять больше, чем пару дней. Потому что если бы охотники удовлетворились сожжённым трупом оборотня, то утром не стали бы вытряхивать жильцов из домов. И не мелькали бы повсюду живые тени с алыми эмблемами. Юзуки тоже прекрасно это понимала, но не произносила вслух: посланники ищут не убийцу своих собратьев, а того, кто смог сжечь осквернённого чёрной магией элира — обладателя синего пламени.
С каждым прошедшим днём столица будет напоминать игольницу, в которую втыкают всё новые иглы: новые рейды посланников, очередные группы охотников. Появятся колдуны, служащие церкви; элиры, желающие избавиться от нависшей угрозы и готовые продать соседей за иллюзию собственной безопасности, и, конечно же, выше взметнутся костры, запах от которых и так ощутимым смрадом тянулся через весь город. Оставшись здесь они не выиграют, а напротив, окончательно загонят себя в ловушку.
— Порошок прекращает действовать, — давила Юзуки.
Взгляд в очередной раз зацепился за катафалк. Кристофер нахмурился, наблюдая за тем, как девушка-ворон спрыгивает с козел, потягивается и всовывает кипу бумажек Заклинателю. Обожжённый окинул её взглядом, пролистал документы, повернулся к товарищу и крикнул «Открывай!». Раздался щелчок. Лёгкая дрожь под ногами сотрясла маленькие камушки, и невидимый магический барьер опустился, пропуская катафалк.
Девушка ловко запрыгнула обратно на козлы, взялась за поводья и двинула прочь. Колеса стучали, деревянные, поблескивающие желтоватым лаком ящики тряслись, вызывая тошноту у зрителей, и через несколько минут повозка с мертвецами исчезла за воротами. Заклинатели ещё наблюдали за ней какое-то время, потом стряхнули мёрзлое оцепенение и вернулись к работе.
— Хорошо, если ты хочешь здесь стоять и ждать, когда они…
— Юзуки, а в Хопо есть кладбище или колумбарий?
— Конечно нет, — раздражённая бессмысленностью вопроса лиса вскинула руки. — Ты видел, как здесь всё застроено? Куда можно втиснуть гектары могил?
Снова щелчок, только в этот раз в его голове. Неожиданно, так просто кусочек пазла нашёлся и встал в нужное место, вызвав волну приятных мурашек в затылке.
— Мы отправляемся в похоронное бюро!
***
Найти в столице похоронное бюро было немногим проще, чем выбраться из неё. Юзуки никогда не приезжала в Хопо до этих событий, а потому даже представить не могла, где среди всех кварталов можно было найти тот, в который элиры приходили попросить об ушедших. Кристофер же времени зря не терял, не стал дожидаться, пока она придумает, как выведать информацию у кого-нибудь простака. Он подошёл к «приятной на вид» женщине и просто спросил, где они могут найти упомянутое бюро. Сказать, что у Юзуки челюсть едва не отвисла, это ничего не сказать, но даже недовольный взгляд, с которым Кристофер после встретился, не дал ему даже скудной пищи для размышлений.
— Это была милая и добрая женщина, Юзуки, — оправдался он, кажется, уже в четвёртый раз.
Ничего, пусть повторит ещё пару раз, может, тогда это и правда окажется так — и тогда у таких «милых и добрых женщин» не окажется ножа за спиной.
— И она искренне посочувствовала моему горю, — закончил Кристофер.
— Да, потерять питомца — это истинное горе.
— Сразу видно: у тебя никогда не было питомца, — парировал он, когда они вышли на узкую кривую улочку, оказавшись перед небольшим каменным крыльцом непримечательного двухэтажного здания. Комнаты в нём, вероятно, были всего в несколько квадратов. — Порой потеря питомца — это большая трагедия, чем ты можешь себе представить.