— Какая чушь.
Юзуки взлетела по ступенькам к входной двери, оттянула дверной замок и постучалась.
— У Сильви тоже недавно умер кот, так что её сопереживание было искренним.
— Сильви, значит, — едко усмехнувшись, лиса снова постучалась. — Думается мне, что похоронил бы ты, не знаю, лангуста какого-нибудь, то у этой Сильви совершенно неожиданно тоже недавно умер бы совершенно обычный лангуст.
Кристофер провёл ладонью по волосам, взъерошив кудряшки, и растерянно наблюдал за её нервными попытками достучаться до хозяина бюро, на которое им так любезно указала милая, добрая ведьмочка Сильви. Юзуки продолжала бы видеть во всём этом ловушку, даже если, кроме вывески над дверью, во всю стену была бы роспись с могилами и готическим, витиеватым почерком было бы написано: «Гробы: два по цене одного. Приведи друга и получи скидку».
— Не стоит во всех элирах и людях видеть врагов.
— Равно как и друзей, — Юзуки занесла кулак, чтобы в последний раз отчеканить ударную дробь, но дверь со скрипом отворилась. — О, неужели, здесь ещё есть кто-то живой?
— Это ненадолго, — голос с хрипотцой предвосхитил появление на пороге молодого ворона со смолисто-чёрными крыльями, сложенными за спиной. — Чем обязан появлению живых на моём пороге?
Его глаза были как два лазурита, потерявших свои белые крапинки, а вместе с ними взгляд лишился живого выражения. Он вперился в незваных гостей, не скрывая безразличия и скуки.
— Вы прекрасно выглядите и не тянете на неизлечимо больных. Что это вам вдруг понадобился парный гроб?
Раздражение, что ещё клокотало в её груди, готово было вырваться наружу и прожечь дыру в этом неприятном существе, но Кристофер протянул руку с улыбкой, представляясь и совершенно просто замечая:
— На самом деле, вы правы. Я со своей спутницей совершенно здоров и в ближайшее время не планировал умирать, поэтому мы и здесь.
Чёрная бровь ворона удивленно скользнула вверх, впервые выдавая какое-то чувство на лице. Кристофер же продолжал:
— Чтобы покинуть столицу живыми, нам нужна парочка гробов.
— Оксюморон какой-то, — юноша-ворон скупо улыбнулся, раскрывая дверь и пропуская их внутрь. — Ну, входите, соловьи, поведайте мне эту интригующую историю.
Внутри оказалось на удивление просторно и уютно: обшитые светлыми деревянными панелями стены, несколько картин с живописными пейзажами и разбавленные настенными лампами на изгибающемся основании. Мягкий ковер скрадывал шаги, а полумрак не казался таким жутким и мрачным, как должен был бы в месте, куда живые приходили попрощаться с близкими.
— Это не похоже на похоронное бюро, — тихо произнесла Юзуки.
— Вы уверены в этом?
Ворон не обернулся, не замедлил шаг, — напротив, он спокойно шествовал впереди, спрятав руки в карманы свободных штанов, ставших тёмным продолжением его фигуры.
— И как много подобных заведений вам удалось посетить? — спросил он. — По вашему грубому тону и холодному взгляду можно сказать, что вы часто имеете дело со смертью, но сопровождать туда и убивать — две разные профессии.
— Простите?
Ворон чуть повернул голову, и на скуластом лице появилась усмешка. Вызванная атмосферой мистики лихорадочная мысль бегло опалила разум: он будто бы и не касался пола, мягко скользя над ним. Его голос звучал мягко и сухо:
— Это вы меня простите, не стоило мне делать поспешных выводов, пока я не услышу всю историю.
— Нам необходимо покинуть Хопо не по обвинению в убийстве, — тут же вставил Кристофер и осекся, как и Юзуки, вспомнив волка. Его лицо вытянулось, напряжение прибавилось в контуре губ, но голос прозвучал спокойно: — Не совсем из-за этого.
Коридор закончился двумя плотными тёмно-зелёными шторами, которые эффектно раздвинулись, когда ворон пересек порог и обернулся. Перья колыхнулись вслед за крыльями, на которых, по обыкновению, блестела красная нить — красивое, завораживающее украшение, но всё в нем выдавало кандалы, прибившие парня к земле. Юзуки знала, что это были зачарованные нити Церкви, которые могли снять только посланники и этим лишний раз указали место элиров в изменившемся мире.
Посланники много обещали элирам и людям, но, по существу, все их слова — красивые сказки, в которые Юзуки не верила. Они также убеждали многих, что крылья — это сила, ответственность за которую элиры пока не могли нести. «Время покажет, — говаривал когда-то один из голосов последователей Красного Бога, — пройдёт не один год, а может и десяток лет, когда элиры смогут доказать, что ужасы войны не повторятся. Их жизнь длиннее нашей, человеческой, поэтому и времени показать себя потребуется соответствующе». Крылья — это власть, это часть могущества летучих элиров, поэтому не удивительно, что Кафтаны решили её подсократить.