Резко Юзуки разжала кулак и выдохнула, выпуская накопившуюся в груди злость, выбрасывая её из мыслей и запирая где-то глубоко под тяжёлыми увесистыми замками и цепями. Эти мысли, желания и чувства — трут, на котором может возгореться пламя, и лиса сомневалась, что сможет его потушить.
— Где же мне теперь разжиться деньжатами? — Из вещмешка Юзуки извлекла веревки и тщательно привязала себя к ветке, чтобы во сне не сорваться. — Если вернусь в Цитадель, другие наёмники от меня мокрого места не оставят: нельзя сбежать из банды и надеяться, что она с распростёртыми объятиями примет тебя обратно. Хотя видела я их объятия в самой Бездне. Сборище ублюдков.
Война давно закончилась, но мир до сих пор не мог встать на ноги, пожиная её плоды. Многие остались не у дел, многих раздавила новая правительственная машина, объявившая свои права на этот мир. У редких счастливчиков получалось вертеться и налаживать жизнь, а как именно — это уже никого не интересовало. Каждый надеялся спасти только себя, вытащить из болота прошлого и вскарабкаться на освещённую солнцем гору будущего: даже если вся её громада пропитана кровью, а вместо каменных пород блестят черепа.
Юзуки перебирала пальцами жетон с рисунком голубя и кривила рот. Когда-то она была рада получить его, потому что жетон обеспечивал ей проход в стены Цитадели, иллюзию безопасности, но потом Юзуки на своей шкуре узнала, что за элиры там жили. Какой безумец выбрал для отбросов общества символ чистоты и света? Может, до того, как алчность испортила её, Цитадель и была достойна зваться оплотом надежды, однако сейчас ни чести, ни справедливости не было в деяниях живущих там элиров.
Ноша набедренных кинжалов, вспоровших не одно горло, перевесит на весах её души тяжесть грехов многих её бывших коллег.
«Проклятая».
Жар опалил щеки, на языке свернулся горький привкус пепла.
— Подумаю об этом завтра.
Жетон исчез в кармане.
Скрестив руки, Юзуки наблюдала за жизнью, что затихала далеко внизу, и думала, что вид города с высоты её убежища красив ровно на столько, на сколько и одинок он был в своей красоте.
Сон выдался скомканным, неприятным и утомительным. Юзуки с трудом разомкнула веки, морщась на солнце, пробивающемся сквозь кроны. Сегодня ей необходимо было двинуться дальше, но куда держать путь, она не представляла. Слоняться по континенту в поисках заработка — это как уповать, что кошелек, полный денег, свалится на тебя с неба. В целом несбыточная мечта. Однако мечты иногда могут и сбываться.
На носке сапога сидела чёрная птица с тёмными, точно игрушечными, глазами-бусинками. Ворон гаркнул, из его клюва выпала сложенная бумажка, и до того как ветер унес бы её, Юзуки подхватила послание и развернула. Сердце встревоженно колотилось в груди. Буквы были выведены аккуратно, чтобы даже такая безграмотная наёмница, как она, могла разобрать суть написанного: некоторые слова Юзуки узнала, потому что видела их далеко не в первый раз. К записке прилагалась схематичная карта, указывающая на Хопо, столицу континента.
«Бывшую столицу», — одёрнула себя Юзуки.
— Значит, Хаос выбрал новую жертву, — с кровожадной усмешкой произнесла она вслух.
Юзуки развязала веревки, сунула их в мешок и проворно спустилась с дерева, намереваясь отыскать где-нибудь скакуна и помчать во весь опор. Конечно, придётся его украсть, а кто говорил о покупке? Она хитро усмехнулась и исчезла в глубинах леса.
Дни проходили один за другим, превращаясь в череду однообразных отрезков времени. Путешествие заняло не так много времени благодаря тому, что лесное поселение расположилось недалеко от города Хопо. Юзуки смогла бы добраться быстрее, использовав портал, но рисковать не хотелось. Белокаменные врата упрощали перемещения между городами, но вместе с тем усложняли задачу бегства от прошлого. Оказывается, прошлое тоже умеет ими пользоваться.
Небо окрасилось роскошными переливами тёплых оттенков — единственный золотой свет во всём этом холодном городе, где не было места добру и состраданию. «Ты или тебя» — вот закон здешних улиц. И дело было не в том, что монет на всех не хватало, — хотя бедность и вынуждает существ превращаться в чудовищ, — а в том, что куда ни глянь: висели на стенах домов, на фонарных столбах, болтались под ногами втоптанные в грязь бумаги. О пропавших без вести, о разыскиваемых церковью элирах… По убеждениям местных фанатиков, за нарушением одной из многочисленных заповедей (даже самых ничтожных и глупых) должно непременно последовать очищение. Но хуже всего было другое…